Вдруг тишина библиотеки была нарушена громким голосом.
— Так значит, ты девятнадцать лет провела на Земле, оставив госпожу одну в империи? — с угрозой говорил ледяным тоном мужчина, невидимый за высоким шкафом. — Оставила умирать?
Кажется, он был не на шутку сердит. Если даже не в ярости. В той ледяной ярости, которая присуща холодным властным людям, предпочитающим сдерживать свои эмоции.
— Я выполняла её просьбу! — твёрдый решительный ответ родным и близким голосом.
Мама? Кто-то в чём-то смеет её обвинять? И о какой госпоже они говорят?
Ника решительно направилась в направлении голосов. Ни секунды не сомневалась, что обязана вмешаться.
— Это не оправдание! — Высокий крепкий черноволосый мужчина нависал над мамой. Серо-зелёные глаза были грозно прищурены. Царский советник граф Зелибор Чернигов? — Ты обязана была находиться с ней до конца!
— Моя мама никому и ничего не должна! — с предупреждением Ника встала рядом с мамой.
Выдержала взгляд советника, которым он пренебрежительно окинул её. На миг он остановился на её ушках и вдруг впился взглядом в лицо, словно желая что-то увидеть.
— Леди, вас не учили, не вмешиваться, когда разговор вас не касается? — прищурившись, повернулся к маме. — Сколько лет твоей дочери?
Мама неожиданно отвела взгляд и со вздохом произнесла:
— Девятнадцать, — словно призналась в чём-то.
Граф вновь оглядел Нику пронизывающим взглядом. Процедил растягивая:
— Поня-ятно! — и резко развернувшись на месте, зашагал к выходу из библиотеки.
Некоторое время провели в тишине, пока не затихли шаги советника. Ника повернулась к маме. Та грустно смотрела на неё.
— Мама, в чём этот советник тебя обвинял?
— Я в Шаршанскую империю отправилась как наперсница его младшей сестры, которую обещала оберегать. И вот он видит меня живой и здоровой после долгих девятнадцати лет, в то время как Милава Чернигова давно мертва.
— Он всё равно не должен был кричать на тебя!
Мама крепко обняла Нику:
— Не сердись на него, моя малышка. Попробуй понять… Что ты здесь делаешь? Вроде комната совета, где собирался с вами встретиться Светояр, в другом конце дворца?
Ника смущённо призналась:
— Заблудилась…
— Я могла и догадаться! — улыбнулась мама. — Пойдём, выведу тебя из дворца. У тебя как, много дел? Может, этот день проведём вместе?
— С удовольствием!
А об услышанном разговоре она подумает как-нибудь потом. Слишком внимательный и прощупывающий взгляд был у советника, когда он смотрел на неё.
* * *
Зелибор граф Чернигов, царский советник быстрым шагом прошёл в свой кабинет, вытащил из стола большую шкатулку и открыл ключом, который он носил на шее на цепочке. Шкатулка была доверху наполнена бумагами и письмами. Граф начал их быстро просматривать.
— Да где же оно! — в руки попало чуть пожелтевшее письмо, находившееся чуть ли не на самом дне. — Наконец!
Граф упал в кресло и осторожно развернул письмо, внимательно вчитался. На губах возникла ледяная усмешка.
— Вот значит как, — кинул письмо на стол, задумчиво притронулся к подбородку.
Его подозрения подтвердились. Полукровка в роду Черниговых, в его роду — неприятная новость. Тем более шаршанская полукровка! И не просто шаршанская, а последняя в роду… Но вот то, что она Защитница… После Похода она будет известна и влиятельна. Как он может это использовать? Чем она может быть полезна? Или помешать?
В письме изящным витиеватым почерком было написано: «Да осветит Злата твой путь, мой любимый брат. Я не надеюсь, что ты простишь меня за побег. За то, что променяла семью на любовь к врагу. Но когда-нибудь, я верю, ты поймёшь меня. Именно ты. Отец меня не поймёт никогда. Я знаю…
Я долго сомневалась, стоит ли писать. Но вы всё-таки должны знать. Передай папе, что у него родилась ещё одна внучка. Маленькая Никшани. Как говорит Богдана, наша Ники…
Передай папе, я бесконечно благодарю его за то, что он когда-то приставил ко мне Богдану. Лучшей подруги и помощницы мне не найти. И няни для моей малышки тоже. Она любит нашу девочку как собственное дитя, которого, к сожалению, у неё никогда не будет… Что-то я расписалась. Прощайте! Не смотря ни на что, я люблю и тебя, брат, и Хвата, и племянников. Но здесь моя семья. Прошу, не проклинайте свою сестру и дочь, которая покинула вас!»
* * *
Свечи в канделябрах тихо потрескивали, пламя играло на стенах, а в окна пробирался лунный свет.
Степан, после разговора со Светояром, задумчиво шагал по коридору. Царевича интересовало прошлое их Барышни, её характер. Кажется, желал знать, что от неё можно ожидать. Степан не сомневался, что Ника сделает всё, чтобы царевича защитить, о чём и сказал. Но судя по виду Светояра, ему это почему-то не понравилось. Как же Степан сам хотел участвовать в Походе! Вместе с Мишкой, Барышней.
Мишка, Серёга, Ника, после смерти родных, стали его семьёй, за которую он готов биться со всем миром. И вот их компания распадается. Мишка с Никой отправляются в Поход, Серёга плотно завяз в охране советника. Степан не удивится, если вскоре друг встанет во главе царской охраны, а затем исполнит мечту о тайной службе. А вот Степану, по просьбе царевича, до его возвращения, предстоит помогать Хвату Чернигову с дружиной Чёрных львов.
Тихий скрип насторожил, и Степан отступил за портьеры. Створки рамы бесшумно открылись. Во дворец через окно просочилась маленькая фигурка во всём чёрном. Шляпа была надвинута на лоб. На поясе висел маленький кинжал. Мальчишка, вообразивший себя вором? Или же малорослый шпион? Но не убийца же?!
Мальчишка замер, огляделся, словно зверёк в незнакомом месте, готовый при малейшей опасности сорваться с места. Первое дело?
Порыв схватить мальчишку, Степан подавил. Интересно было узнать, куда тот направится.
Мальчишка, удостоверившись, что никого вокруг нет, медленно и настороженно зашагал по коридору. Бёдра, обтянутые чёрными брюками, плавно покачивались. Степан даже передёрнулся, поймав себя на том, что не сводит с них глаз. Что за наваждение!
Из-за позднего времени коридор был пуст, охрана находилась лишь на этаже с личными покоями царской семьи. Окна там запирали с вечера, как и на первом этаже, у входа стояла охрана, которая ни на секунду не покидала свой пост. Проникнуть туда, не получив личного приглашения от царя или его сыновей, невозможно. Но мальчишка как раз направлялся к лестнице, ведущей на следующий этаж. А вот этого допустить нельзя! Нечего зазря беспокоить царскую семью. Да и клятву, которую Степан давал при вступлении в дружину, нужно сдержать. Хотя бы тот пункт, где сказано о необходимости защищать жизнь и беречь покой царя и его сыновей.
Мальчишка было шагнул за поворот, но тут же быстро шмыгнул назад и прижался к стене, тяжело дыша. Ну да, именно за углом находится охрана. Вроде тихо. Значит, мальчишку не заметили.
Он стоял совсем рядом со Степаном, успевшим вновь укрыться за плотной портьерой. Стоит только протянуть руку… Что Степан и сделал.
Схватил парнишку за шкирку и, утянув в закуток за портьерой, приподнял над полом, словно котёнка. Что с небольшим весом мальчишки было легко сделать. Не повышая голоса, усмехнулся:
— Попался!
Мальчишка, на миг ошеломлённо повисший, вдруг бешено завертелся, пытаясь вырваться. Но захвату Степана и бешеный бык уступал. Если и на Земле Степан не был обижен силой, то в Златомирье, он заметил, после всех этих ежедневных тренировок и разъездов с дружиной, стал ещё сильнее.
А вот отвлекаться не следовало. В полумраке мальчишка извернулся, руку обожгло болью. Нож? Степан на автомате перехватил руку парня и чертыхнулся. В свете луны блеснули длинные звериные когти, а на человеческом лице глаза с вертикальными зрачками светились жёлтой ненавистью. Полукровка? Оборотень?
— Пусти! — прошипел воришка, вдруг перестав извиваться.
— С чего бы это? Вор должен сидеть за решёткой!
