На этом писклявая речь гида закончилась, и она повела нас в здание.
К сожалению, в первые пятнадцать минут я не могла поговорить с Эрн, потому что за нашей спиной стоял Леон, пусть он и рассматривал усердно картины, да и слушал в оба уха, но в такой тишине наш разговор слышен был, наверное, каждому.
Спустя десять картин наш гид оставил нас и разрешил самим ходить по залу. Тут-то всё и началось: шепот, да что там, настоящие возгласы и передразнивания этой женщины, смех. Леон отошёл в противоположный угол от самого большого скопления учеников, в то время как другие родители вообще отказались идти смотреть картины и пошли, поэтому, в парк. Теперь можно было поговорить.
— Я думала, что эта вообще не уйдет. Ну и противный у нее голос! — Эрн передернуло.
— Внешность не менее противная, — констатировала я.
— А ты знаешь, но картины здесь действительно превосходны. И даже есть одна, на которой написана очень знакомая тебе фамилия, — Эрн потянула меня за руку в направлении чьего-то портрета.
Немного растолкав учеников, мы остановились у портрета. Тут моя челюсть просто отвисла: на портрете была моя мама именно в таком виде, какой она явилась мне в доме Фейтов.
— Эни, смотри, — Эрн тыкала в низ картины, — тут написано, что это Анна Петтисет! Никого не напоминает?
Я судорожно сглотнула, не отводя глаз от портрета. Мой мозг тщетно пытался объяснить мне, что со мной происходит. Голова закружилась, всё опять начало мутнеть.
— Эни, Эни! Очнись! Не падай! Только не здесь! Держи своё сознание, иначе проблем не оберешься! Дура, приходи в себя, не падай! Пошли в туалет!
Пытаясь удержать своё сознание на тонких ниточках, я ухватилась за руку Эрн и благодаря её поддержке мы кое-как добрались до туалета. Странно было, что к нам никто не подбежал и не спрашивал, что со мной случилось, наверно со стороны я выглядела вполне нормально.
— Кажется, отпустило, — сквозь зубы выговорила я. В глазах мелькали образы, да и они были, как бы поддернуты пеленой. Я опустила голову в раковину, и меня стошнило.
— Эни, ты ещё тут? — тихо спросила Эрн. Она явно боялась подходить ко мне, потому что её голос я слышала из-за спины.
— Всё хорошо, — я умылась и повернулась, но в глазах всё ещё стояли образы, отчего всё смешивалось, как в миксере. Я не могла увидеть отдельные картинки.
— Нас, кажется, видел Леон. Он очень пристально смотрел на нас, когда ты чуть не упала, потом он куда-то ушёл.
— Ты же умная, Эрн. Конечно, он заметил, ведь сегодня Леон — мой надзиратель, — с усмешкой сказала я и снова покосилась к раковине, так как новая волна тошноты подступала.
Меня опять стошнило, только теперь я почувствовала легкость. Всё прошло. Картинки перестали перемещаться со скоростью света — они вообще исчезли. Зато теперь я могла увидеть лицо Эрн, на котором явно читался страх.
Итак, третий раз я чуть не провалилась в небытие, только сейчас это не совсем получилось, да и свидетелей было много. Если бы я упала, то меня точно поместили в психушку.
— Я не понимаю, что с тобой. Меня это очень сильно пугает! Эни, ты должна ещё рассказать об этом кому-нибудь, потому что идей на этот счет у меня нет, — Эрн сползла по стене и осела на холодный пол. Она уткнула лицо в колени и начала что-то нашептывать.
— Мне некому рассказывать. Из друзей у меня только ты, больше никого. Меня никто не понимает, я и сама не могу себя понять. Что-то неладное творится со мной: либо я схожу с ума, либо это то, о чем мне говорила моя бабушка.
— Не думаю. Ты — нормальная, но у тебя болезнь и прогрессирующая. Эни, тебе мерещатся картины, и ты их сопоставляешь с увиденным в реальной жизни. Ты теряешь сознание… У тебя болезнь… Такое нам говорили по биологии, ты не слышала, точнее не слушала… У тебя рак головного мозга, — Эрн смотрела на меня заплаканными глазами. Но я не верила. Этому точно было другое объяснение, потому что Микки… Стали бы они это скрывать от меня так тщательно? Нет.
— Ты ошибаешься, — ровно ответила я.
— Такие же симптомы, Эни…
— Это связано не с этим!
— Тогда с чем? Объясни! — взмолилась Эрн, но я ещё сама не понимала.
— Не бойся, я не умираю! Не надо так переживать! И забудь это. Все мои обмороки и всё странное забудь! Это всё бред — это наше воображение, и я больше не хочу это обсуждать. Я не больна! И не говори своей матери! — крикнула я на Эрн, от чего та ещё больше вжалась в стену, в её глазах читался ужас.
— Забудь, значит?! Это бред? Да?! Тогда, Энге Андельсон, нас больше никакие тайны и разговоры не связывают! И теперь ты забудь всё то, что я говорила тебе о моей жизни! Считай, что эти два месяца мы с тобой не дружили! Тем более меня всё равно вымораживала твоя тетка и твой дом! Прощай, Энге! — Эрн резко встала. Теперь она смотрела на меня глазами, полными ненависти и злобы.
— Ты чего?! Ты что вспылила? Просто я не собираюсь высказывать свои мысли, которые слишком личные для меня. И уж извини, но ты тоже не сразу мне про Микки рассказала! — кричали мы друг на друга.
— Ты бы видела своё выражение лица, когда я тебе сказала. Уверенна, что ты и сейчас принимаешь меня за параноика! И я сказала, забудь! Микки, дом Фейтов, письмо Джонни, те люди — забудь обо всем этом! Я не намеренна больше общаться с такой особой, как ты! Ты — ненормальная, двинутая и психованная! И не подходи ко мне ближе, чем на метр!
— Не диктуй мне правила, Эрнестина Хапли! — я была очень зла.
— Иди ты к черту! — Эрн выбежала из туалета и громко хлопнула дверью.
Кажется, я только что потеряла единственного человека, с которым у меня были теплые отношения. Я стояла и осознавала то, что сейчас произошло. Зря я желала себе приключений — слишком много их навалилось за эти дни. Всё. Остался только Леон, хотя и он обо мне не самого лучшего мнения. Я вышла из туалета и направилась к выходу, уже на ступеньках ко мне подошёл переводчик.
Глава 12
Подарок…
— Позволь узнать, что только что с тобой было? — спросил Леон.
— Не твоего ума дело! — огрызнулась я и стала спускаться по ступенькам, не обращая внимания на переводчика.
— Пойдем в автобус или прогуляемся по парку?
— Я не собираюсь пребывать в твоем присутствии хоть где, — неужели он ещё не понял, что сейчас ко мне лучше не лезть?!
— Ладно, не буду навязывать тебе своё общество, — Леон развернулся и ушёл в неизвестном мне направлении.
Я пошла в парк. К моему удивлению там никого не было. Я пошла прямо по дорожке, надеясь найти где-нибудь укромную лавочку. Прошагав шагов 200 по прямой дистанции, я не увидела даже никакого намека на скамейку или ещё что-нибудь. Злость во мне нарастала с каждым пройденным метром. Через некоторое мгновение я остановилась: дорога разветвлялась на 3 тропинки. Прямо я точно не собиралась идти, вправо тоже меня не тянуло, поэтому я уверенно шагнула влево. И точно, интуиция меня не подвела: в глубине деревьев я увидела пустующую скамейку, что, безусловно, удовлетворяло моим запросам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
