– Так это и есть саговая пальма? Нам будет совсем нетрудно срубить ее; какое странное строение! Это вошло у него в привычку – укладываться таким вот образом?
– На территориях, несколько отличающихся по составу почвы от этой, нередко можно увидеть целые плантации саговых пальм, полностью лежащих на земле. Именно эта особенность роднит саговую пальму с нипой – деревом, относящимся к тому же виду. Впрочем, такое положение нисколько не мешает их росту и качеству получаемого продукта.
– Мы возьмемся за работу прямо сейчас?
– К чему? Скоро стемнеет. Сейчас нам лучше заняться постройкой укрытия для ночлега. Мы привяжем несколько легких жердей к стволам двух деревьев, а восемь-десять листьев саговой пальмы станут для нас надежной крышей. Сбор урожая – завтра.
Глава IX
Сначала матрос, затем лесоруб и, наконец, мельник. – Орудия мукомольного производства в Папуа. – Корзины, сита, ступки, пестики, лотки для промывки. – Саговые пальмы и саго. – Подготовительные работы. – Сбор океанийской «манны небесной». – Одна-единственная саговая пальма может кормить человека целый год. – Достаточно десяти рабочих дней, чтобы обеспечить годовым запасом муки любого местного жителя. – Приготовление муки. – Взрывающийся котелок. – Нежданные, но очень голодные гости. – Два негритоса из Новой Гвинеи. – «Добрые» представители людоедов. – Преимущество, которое дает знание малайского языка. – Непредвиденное нападение.
Веселая стайка болтунов-попугаев громко заверещала в кронах деревьев, вырвав трех наших друзей из объятий глубокого сна.
– Ну что же, приступим к работе, дети мои, – сказал Пьер, который поднялся первым. – Солнце светит, наши топоры заточены, и нам надо как следует приналечь на работу, чтобы собрать достойный урожай. Из матроса я превращусь в заправского дровосека, а затем – и в мельника. В ближайшие часы меня будут звать не Пьер ле Галль, а Жан-Фарин.[48]
– Как это так, – возмутился парижанин, вспомнив о том внезапном приступе голода, что накануне овладел его другом, и последовавшем за ним пиршеством, – натощак, не перекусив?
– Сынок, нельзя каждый день превращать в праздник. Вчера мы съели по двойной порции обеда, и это был совершенно особый случай, но сегодня мы вновь должны вернуться к привычному ритму жизни и быть готовыми поднять все паруса.
– Как скажешь. Поскольку ты пребываешь в столь добром расположении духа, ничто не может помешать нам живо приступить к работе, тем более, что пока еще не слишком припекает и полуденная жара не станет помехой нашему труду.
– Чертова страна! В ней, как и в любой другой экваториальной стране, беспощадное солнце может превратить бравого матроса в вялую муху, так что он начнет растекаться, словно баррель дегтя, а его мозг сварится в черепушке, будто кокос в своей скорлупе, а если он попытается брыкаться, то солнце просто свалит его с ног с жесточайшей лихорадкой.
– Действительно, существует огромная разница между жгучим солнцем экватора и тем ласковым светилом, в лучах которого наливается соком вишня монморанси или зреет виноград-шасла в Сюрене. С другой стороны, давайте будем справедливы. Согласитесь, что эти огромные деревья, роскошные плоды, ослепительные цветы возмещают все неудобства, которые может причинить жара. Здесь настоящий рай для людей, потерпевших кораблекрушение, и я предпочитаю сотни раз жариться на солнце по соседству с кайманами или гремучими змеями, чем один раз отморозить себе нос в царстве белых медведей.
– Да я, в общем, и не спорю. Но согласись, что эти долгие удушающе жаркие ночи, которые тянутся не менее двенадцати часов, не могут не раздражать. А что говорить про светлое время суток, когда можно работать лишь с шести до девяти утра, а потом с трех до шести вечера, так что весь рабочий день сокращается до шести часов: в итоге восемнадцать часов мы вынуждены изображать ящериц? Это уж чересчур, так мы станем такими же ленивыми, как неаполитанцы.
– Но, к счастью, мы люди дела и наш рабочий день начинается в шесть часов утра.
– Именно поэтому я еще раз повторю то, что сказал только что: «За работу!»
– Так и будет. Давайте, больше не медля, приступим к сбору муки. И дабы не терять ценное время, если ты позволишь, я скажу, как следует распределить наши обязанности.
– Действуй. Бросай лаг. Что касается меня, то я закрою рот на замок.
– Прежде всего, нам надо срубить эту кокосовую пальму, на которой красуется дюжина еще не спелых орехов.
– Готово! – сообщил Пьер, перерубая пятью или шестью сильными ударами топора тонкий ствол, который тут же с грохотом обрушился на землю.
– Видишь этот волокнистый «карман» с тонкой сеткой цвета табака, что прикрывает основание каждого ореха?
– Отлично вижу.
– Он послужит нам ситом, сквозь которое после полудня мы станем просеивать муку, прячущуюся в сердцевине саговой пальмы. Эти карманы-мешочки следует снимать крайне аккуратно, чтобы случайно не порвать их.
– Уже сделано.
– Теперь каждому из нас необходимо срезать себе по крепкой ветке или, скорее, по дубине.
– Это несложно. На изготовление каждой дубины потребуется пять минут, то есть в общей сложности – четверть часа.
– Хорошо, а теперь выберем подходящее дерево. Вот прекрасный экземпляр, как раз то, что надо. Эта саговая пальма не слишком высокая и не слишком толстая, длина ствола составляет приблизительно шесть метров, а его диаметр – один метр двадцать пять сантиметров. И плюс ко всему, этот ствол полон отменной муки, о чем можно судить по той легкой желтоватой пыли, что покрывает основание листьев.
– Нужно как можно скорее разрубить его на части.
– Своевременно. Нам необходима ступка, чтобы толочь мякоть саго, ведь «пестики» у нас уже есть.
– Это кажется мне правильным. Но где ты возьмешь эту твою ступку?
– Она уже стоит на своем месте, но в данный момент пока еще занята.
– Что-то я не понимаю.
– Все очень просто. Древесная оболочка пальмы не толще трех сантиметров. Ну-ка сделай тонкий распил вокруг ствола, приблизительно в двадцати пяти сантиметрах от земли.
– Вот дьявол! А древесина саго очень твердая!
– И, к счастью, очень тонкая. Вот наша пальма и отделилась от пня. Теперь ты сам можешь видеть массу, заполняющую оба обрубка ствола.
– Надо же, да она рыжая, как кирпич.
– Только у подножия дерева, сверху она матово-белая. Всего несколько ударов пестиком – и масса, заполняющая пень, превратится в пыль.
– О, я догадался! После того как мы опустошим этот пень, он и послужит нам ступкой. Матрос, какой ты сообразительный!
– Теперь, когда у нас есть отличная ступка, причем очень устойчивая благодаря корням, уходящим в землю, нам следует обзавестись лотком для промывки муки, а также корзинами. Основа лотка уже смотрит на нас, а изготовлением корзин займется Виктор. Вот эти гигантские листья пальмы легко превратить в отличные корзины, каждая из которых вместит в себя не меньше двадцати килограммов саго. Листовые пластины необыкновенно прочны и выдержат любое испытание; что касается прожилок листа, то из них получатся удобные петли, в которые можно будет вдеть шест для переноски груза.
