Читаем без скачивания О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин

«Прекрати распускать язык, — уговаривала саму себя Аделия. — Почему ты так распинаешься? Он тебе никто. А может, даже хуже! Только что ты провела с ним чудеснейший вечер… но это совершенно ничего не значит».

В камышах рядом крикнула и прошуршала куропатка. Что-то — возможно, водяная крыса — шлепнулось с берега в воду и заплескало прочь, оставляя за собой волнистый след, на котором играла луна. Плоскодонка нырнула под очередной мост.

— Аделия!

Под сводом голос сэра Роули прозвучал гулко. И как-то необычайно ласково.

Она томно закрыла глаза.

— Вы достаточно сделали для следствия, — сказал Пико. Разочарованная Аделия резко подняла веки. — Когда мы доплывем до дома ростовщика Вениамина, я пойду с вами и серьезно переговорю с Симоном. Постараюсь убедить его, что вам пора возвращаться в Салерно.

— Это странно, — сухо сказала Аделия. — Убийца не пойман, а вы предлагаете мне убраться восвояси.

— Круг смыкается — ему не уйти. Но чем ближе мы приближаемся к разгадке, тем опаснее загнанный в угол преступник. Я не хочу, чтобы волк набросился на одного из загонщиков.

— На одного из загонщиков?! — возмущенно вскричала Аделия. — Вы меня даже за охотника не считаете? Извините за грубость, но я обладаю необходимой ученостью для данного дела. И зарубите себе на носу: для данной миссии меня выбрал сицилийский король. Не Симон. И не вы. А потому нечего командовать!

— Мадам, я всего лишь озабочен вашей безопасностью.

Но извиняться было поздно. Пико посмел указать человеку ее квалификации на дверь: «Топай, дурочка, в свое Салерно, мы и без тебя разберемся». Он усомнился в ее профессиональной пригодности — несмываемое оскорбление в глазах Аделии!

Лекарка дала волю своим чувствам на арабском. В свое время это был единственный язык, на котором она могла свободно ругаться в присутствии деликатной Маргарет, ибо та его не знала. Нехорошие слова Аделия переняла, прислушиваясь к частым перепалкам Мансура и марокканского повара приемного отца. Сейчас сэр Роули Пико вдохновил ее на самые изощренные образы и обороты. Понимай он арабский, он узнал бы много нового о себе: оказывается, он любит половые отношения с мертвыми ослами и схож с собакой — запахом и видом, количеством блох и обычаем жрать всякое дерьмо, а свое оставлять где попало. Аделия не преминула указать надежное место, куда ему следует засунуть тревоги о ее безопасности. То, что Пико в ответ только глазами хлопал, нисколько не огорчило Аделию. По тону он понял достаточно, чтобы покраснеть и отвернуться.

Мансур толкал лодку шестом и украдкой улыбался.

Остаток пути они плыли в гробовом молчании.

У дома Вениамина Аделия строжайше запретила сборщику податей следовать за ней.

— Отвести милорда в крепость? — спросил у нее Мансур.

— Куда угодно, только с глаз долой! — сказала Аделия без ложной деликатности.

На следующее утро, когда речной бейлиф явился с известием, что тело Симона Неаполитанского доставлено в крепость, потрясенная Аделия представила, что пышно ругалась на арабском именно в тот момент, когда их плоскодонка проплывала мимо трупа компаньона, устремленного течением вниз, к зарослям камыша…

Глава 10

— Она что, не слышит меня? — в отчаянии спросил сэр Роули Гилту.

— Да вас до самого Петрборо слыхать! — сказала Гилта. — Орете как оглашенный! Просто ее уши открыты не для вас.

Экономка угадала. В голове Аделии звучал голос Симона Неаполитанского. Он не какими-то секретами делился, а просто оживленно излагал свои впечатления — обычным скорым деловитым тенорком рассказывал о своей увлекательной экскурсии по шерстобойням: «Вы будете смеяться, но всего труднее добиться ровного окраса именно у черного, казалось бы, наипростейшего, цвета!»

Аделия хотела перебить его и сказать: «Будете смеяться, но я никогда не представляла, что вы можете умереть…» Но она не осмеливалась прервать веселый рассказ. Да и самой себе не решалась признаться: все кончено, и милого, надежного Симона больше нет на свете. Утрата была столь велика, что Аделия откладывала ее осознание: уход товарища оголил тайную брешь во вроде бы неприступной твердыне жизни. Отныне на Аделию бесстыже таращилась зияющая дыра, через которую в ее бытие могли вторгнуться любые демоны…

Люди ошибаются. Симон не мог умереть. Зачем ему так жестоко поступать с ней?

Сэр Роули в растерянности шарил глазами по кухне еврейского дома. Неужели на всех здешних нашел столбняк? Добро бы только на женщин! Даже мальчишка, и тот невменяемый! Долго Аделия будет таращиться на огонь в печи?

Последней надеждой Пико был араб-евнух, который стоял у двери и, скрестив руки, молча смотрел на реку.

— Мансур! Хоть вы проявите немного здравого смысла! — взмолился сэр Роули. Поскольку сарацин не реагировал, сборщик податей решительно встал между ним и пейзажем, нашел наконец глаза араба и энергично продолжал: — Тело Симона находится в крепости. В любую минуту евреи могут проведать об этом и, естественно, пожелают без промедления похоронить Симона по своему обычаю. Они знают, что он один из них. Да слушайте же вы меня, прах вас побери! — Сэр Роули схватил Мансура за плечи и хорошенько встряхнул. — Не время предаваться скорби. Нужно действовать. Аделия должна как можно быстрее осмотреть труп. Позже никто не позволит извлечь его из земли! Симона убили — неужели вы не понимаете столь простой вещи?

— Вы говорите по-арабски?

— А на каком языке я, по-вашему, талдычу битый час? Мансур, верблюд непонятливый, нам нужно срочно разбудить Аделию, заставить ее пойти в крепость и выспросить у покойного, кто его убил!

Аделия была до такой степени поглощена своими мыслями, что даже беглый арабский язык сэра Роули не вывел ее из транса.

Какая трогательная дружба-любовь связывала ее с Симоном! До чего они уважали и безоговорочно принимали друг друга! С каким ласковым юмором относились друг к другу! Редки, удручающе редки подобные близкие бесполые отношения между мужчиной и женщиной — и, сколько она ни живи, вряд ли посчастливится найти второго такого друга. Большей бедой в ее жизни могла быть только потеря приемного отца…

В какой-то момент Аделия обратила всю ярость отчаяния на самого Симона: как он посмел умереть? Почему проявил уму непостижимое легкомыслие? Словно не знал, как важен для тех, кто его любит! Утонуть в паршивой илистой английской речонке — стыд и срам, недостойная великого человека глупость.

Зачем Симон оскорбил бесконечно любящую его жену и оставил сиротами своих детей?

Мансур положил руку на ее плечо.

— Этот человек говорит, что Симона убили.

Аделию словно ошпарило. Она вскочила на ноги.

— Нет! О нет! — Она вперилась в Пико враждебным взглядом и отчеканила: — Это был несчастный случай. Речной бейлиф сказал Гилте, что Симон утонул по неосторожности.

— Женщина, откройте глаза! — вскричал сэр Роули. — Симон нашел долговые расписки и узнал, кто был больше всех заинтересован в насильственной смерти Хаима! Вы слышите меня?..

— Да.

— Ну наконец-то, слава Богу! Как вы помните, он припозднился на пир к Джоселину.

— Я видела, как он пришел.

— Симон направился сразу ко мне, во главу стола. Коротко извинился перед самыми именитыми гостями за опоздание, а потом с довольным видом указал мне на свой кошель за поясом и шепнул: «Он в наших руках, сэр Роули! Я нашел те роковые расписки!»

— «Он в наших руках, сэр Роули!» — эхом повторила Аделия.

— Это его доподлинные слова. К несчастью, Симон не успел сообщить мне подробности. Обстановка не располагала к подобного рода разговору. На теле утонувшего кошеля не было! Тут и дурак поймет: Симона убили именно для того, чтобы забрать расписки! Только не говорите мне, что это было простое ограбление! Я не верю в совпадения.

— Чего ради Симон похвастался вам своей находкой?

— Вопрос в высшей степени досадный! Разве не моими хлопотами Симон получил доступ к распискам Хаима? Да какой банкир отдал бы ему столь важные документы без поручительства? Сообрази эти проклятые евреи, что не могло не существовать копий долговых обязательств, они бы давно на них лапу наложили! Я первым смекнул, у кого находятся архиважные документы! И оказался прав.

— Не смейте обзывать евреев, — сказала Аделия. — Симон был один из них.

— Именно поэтому времени у нас в обрез! Вы должны обследовать труп до того, как соплеменники изымут его, чтобы похоронить по закону своей религии. Еще до заката солнца. — Видя, что Аделия по-прежнему пребывает в опасной апатии, Пико энергично прибавил: — Только вы сумеете выспросить, что с ним случилось. Узнаем, что и когда случилось, вычислим и того, кто это сделал! Не разочаровывайте меня — ведь вы сами убеждали, что можете разговаривать с покойниками!