облик и принялся разворачивать орудие. Идея-то понятна, лупануть прямо из этой хрени по корабельной надстройке. Авось пробьём. Тут-то броня всяко тоньше, чем борта. Да и почти в упор стрелять придётся.
— Дай, дай я! — Рядом подпрыгивала лиса. — Я же придумала!
Поскольку прыгала она прямо по растекшейся крови, да и сама была уделана по самые уши — выглядело жутковато. Да я и сам, наверно, был не лучше… А, может, и страшнее.
— Вот сюда нажми!
Она и нажала! Спарка выпустила весь боезапас в одной лающей очереди. По щитку простучали осколки. Когда всё стихло, я выглянул и увидел — в стене перед нами появилось здоровенное рваное отверстие. Неслабо так! И там ещё что-то разгоралось.
— Ну? — торжествующе завопила Айко. — Кто молодец? Я молодец! — и кинулась в пролом.
— Ядрёна колупайка! — только и осталось рявкнуть и залезть следом. В этих теснотах только лисе удобно — маленькая она. А мне пришлось без облика идти — если наверху было удобно и просторно, то внутри — ужас какой-то. Эти японцы в большинстве-то — хлипкий народ. Может, им тут и удобно, но по мне — так просто ужасающая теснота.
Я могу только лапы превратить! Или вообще только когти!
А чего молчал?
А ты и не спрашивал!
Давай!
Из пальцев вылезли полуметровые голубые серпы. Жуть, конечно. Но это наша жуть, пусть другие срутся! Я огляделся. Какая-то комната, или правильнее сказать — каюта. Какие-то приборы непонятные. И всё затянуто дымом. Пара тел под ногами. И Айко, стоящая у чудом уцелевшей двери.
— Ну что, куда?
— Сначала предлагаю попытаться дойти до капитанского мостика. Это нам наверх все время надо.
— Ух, какие словеса знаешь! — Я усмехнулся. — Ну давай, навестим капитана!
И мы навестили.
* * *
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
Пишите ваши комментарии. Они здорово помогают авторам в развитии сюжета!
Отдельная благодарность всем, задумывающимся об инженерно-технических сторонах мира.
Но напоминаем: мы видим события глазами Ильи и пользуемся только объёмом его знаний!
17. «КАЙДЗЮ»
А ВОТ И ОНИ
Прорубание на капитанский мостик напоминало плохой сон. Когда всякая жуть снится, а проснуться не можешь. Матросы в слабоосвещенных коридорах метались нам на перехват. И из оружия были или предметы обихода — там табуретки какие, или, если это были вроде как офицеры — короткие кривые мечи. И или я взмахом когтей превращал очередного японца в кровавые лоскуты, или лиса без затей отрывала им головы. Прям лапами.
И ни одного мага! На что они надеялись? Крови было — натурально, как в том поезде африканском. Да как бы не побольше! Но, во-первых, мы вас сюда не звали. И кто к нам с чем, тот от того и того! А во-вторых, там, на поле, бились мои друзья! И я эту монстру железную здоровенную изнутри прогрызу!
Очередной поворот, короткая лестница — и мы с Айко оказались перед расходящимися в две стороны коридорами с обеих сторон доносились отрывистые команды.
— Ты — направо, я — налево! — крикнула лиса и метнулась в левый коридор. — Я быстро!
Так и я быстро! Я кинулся направо и вывалился в большое помещение. Первое большое на нашем пути!
На меня разом обернулись два десятка переливающихся магическими щитами богато одетых японцев. Один, в самом щедро расшитом золотом мундире, с огромными эполетами и россыпью звёзд-орденов, что-то коротко рявкнул по-японски.
Генерал, наверное?
Возможно. И даже вероятно. Какая-то подозрительно знакомая рожа… Впрочем, обдумывать эту мысль было некогда, и я отмахнулся от неё, как от надоедливой мошки.
— А невежливо говорить, коли твой собеседник не понимает язык! — я прибавил в голос звериного рыка и перекинулся в медведя. Благо, помещение позволяло . — Всем МОЛЧА-А-А-АТЬ! РУКИ ВВЕРХ!!!
В ответ ближайший ко мне офицер попытался ударить меня своей странноватой саблей, с которой одновременно сорвалась молния. Сабля увязла в щитах, молния стекла по шкуре, а вот его щиты я пробил на раз, распластав грудину на несколько кусков. Кровь — вместе с клочками лёгких, осколками костей и смятыми наградами — брызнула веером, окропив нарядные офицерские мундиры. Тело рухнуло к стене с приборами, продолжая булькать и рефлекторно скрести пальцами.
— Ну!!! Кто ещё хочет с голой железякой супротив медвежьей лапы выйти⁈
Японцы дружно вытаращили глаза и вздёрнули вверх руки. Вперёд как бы сам собой (хотя и видно было, что идти ему совсем не хочется) вытолкался куда более скромно выглядящий парень в круглых очочках.
— Я могу переводить, — он нервно поправил металлическую оправу.
— Переводчик — это хорошо. Скажи им: «Кайдзю» захвачен! — Я свирепо оглядел командную рубку и для верности ещё раз от души рыкнул. — Моя команда заканчивает зачистку! Пусть они сдаются, или я их тут всех на гуляш пущу!
Переводчик зачастил. Но до чего ж агрессивно звучит язык! Уж не на этой ли почве япы с дойчами стакну́лись?
Переводчик поклонился офицерам и деревянно повернулся ко мне:
— Господин медведь, каковы гарантии?
— Гарантии? — усмехнулся я. — Никаких гарантий! Всё, что я могу вам обещать — что вы останетесь живы до момента передачи вас русскому командованию. Всех, кто не согласен, — я повёл кистью, расправляя и снова собирая когти в подобие мощного клевца, — прошу приготовиться к вскрытию.
Переводчик снова тихо переговорил со своими:
— Господин медведь, генерал Сиро Ямада готов отдать приказ сложить оружие, если вы позволите командованию совершить сеппуку согласно ритуальным правилам.
Я выпрямился во весь рост, почти достав головой до потолка этой командной рубки. Генералы смотрели на меня, как загипнотизированные. Переводчик бормотал ещё что-то про честь воинов…
Что ж, про сеппуку я от Витгенштейна тоже слышал. Пол продолжал слегка вздрагивать — тяжёлая артиллерия не прекращала работать.
— Скажи — мне плевать, что они с собой сделают. Немедленная остановка «Кайдзю» и прекращение огня.
Переводчик забормотал. Генерал набычился, сильно став похожим на жабу и что-то буркнул. Один из офицеров коротко поклонился и подошёл к пульту управления. Отрывисто крикнул в одну из трубок. Потом во вторую. И шагающий линкор стал медленно замедляться. Дрожь корпуса прекратилась.
И тут я заметил, как поверх моего щита побежали зеленоватые пятна, как в тот день, когда нас посетили ниндзя…
Пык!
В рубку вкатилась дымовушка, и тела японских офицеров начали падать на пол, как спелые груши.
Айко, густо забрызганная кровью по пояс,
