— Я сам искал моего брата, — отвечал индеец, кланяясь.
— В таком случае, судьба сыграла тут вовсе не такую уж большую роль, как я предполагал. Вы хотели меня о чем-нибудь спросить?
— Нет, ни о чем; мне приятно видеть друга.
— Благодарю, вождь. Все равно шутка была хорошо сыграна; итак, значит, англичане взбешены своей неудачей?
— Они обезумели, они плачут, как старые бабы.
— Да ведь послушайте, вождь, не может же их веселить в самом деле эта история. Мы отняли у них из-под носа столько прекрасных мехов, столько великолепного пушного товара, и все это произошло как раз в ту минуту, когда они считали себя почти уже дома и были уверены, что находятся вне опасности.
— Они поклялись отомстить.
— Тем лучше! И мы сами дали ту же клятву; порох заговорит, а там видно будет, чьи ружья будут петь громче.
— Они собирают всех воинов, которых только могут найти.
— И хорошо делают-им никогда не набрать столько, сколько нужно. Бедняга Летающий Орел, считавший себя таким хитрым! Я доказал ему, что знаю побольше его; к несчастью, урок этот не послужит в пользу ни ему, ни Опоссуму.
— Мой брат убил их, я это знаю.
— Да, я имел это несчастье, — отвечал, смеясь, охотник. Но как вы про это узнали?
— Несколько человек англичан просили гостеприимства в моей деревне. Я был на охоте со своими молодыми людьми; дома оставались одни старики, и они не посмели воспротивиться их пребыванию в хижинах.
— Это верно, закон на стороне сильного. Значит, они все и рассказали?
— Да. Ну, а что вы сделали с вашими пленниками?
— Они заперты в форте; их берегут для обмена.
— Лучше было бы снять с них скальпы.
— Я тоже держусь этого мнения, но, к несчастью, это не в обычае у французов.
— Они не правы; мертвого врага можно не бояться.
— Кому вы это говорите, вождь? Но мне не хотят верить. Ну, а вы зачем пришли в эти места?
— На охотничьих землях моего племени почти нет дичи; я ищу других мест к началу больших охот.
— Ну, в таком случае, я беру на себя обязательство отыскать вам новые места; будьте спокойны, вождь, я знаю превосходные места недалеко отсюда.
— Я рассчитывал на ум и дружбу моего брата.
— Посмотри, вождь, в ту сторону. Эти горы кишат всевозможной дичью.
Оба друга поднялись и стали смотреть в направлении, указанном канадцем, когда вдруг последний издал возглас удивления.
— Что случилось с моим братом? — спросил краснокожий.
— Взгляни туда, — сказал канадец, протягивая руку, — вы ничего не видите?
— Я вижу человека, который бежит быстрее лани, преследуемой охотниками. Этот человек бледнолицый, это белый воин из форта.
— Да. Ну, зрение у меня еще хорошо, потому что я узнал этого человека.
— А? — равнодушно проговорил индеец.
— Пойдемте, вождь, поскорей; нам надо остановить этого человека и заставить его сказать нам, почему он бежит так стремительно?
— Зачем?
— Надо, говорю я вам. Этот солдат состоит слугой у человека, которого я люблю и уважаю; я боюсь, не случилось ли какого несчастья с его господином.
— Тогда другое дело, — отвечал индеец, поднимая свое ружье и следуя за Бержэ, который уже бежал по склону обрыва.
Бержэ не ошибся: это действительно был Золотая Ветвь. Добрый малый не бежал, а летел; ноги его как будто не касались земли. Не страх побуждал его ускорять свой бег — достойный солдат не боялся ничего на свете, — но он спешил добраться в форт, чтобы как можно скорей привести помощь своему капитану, которого он оставил, как известно, в критическом положении.
В ту минуту, когда солдат был готов пролететь мимо канадца, даже не замечая его, Бержэ загородил ему дорогу и остановил.
— Куда это вы летите во всю прыть, товарищ? — сказал ему канадец. — Уж не хотите ли выиграть пари? Если так, то отдохните, потому что вы далеко опередили своих соперников, уверяю вас в этом. Черт возьми, какие у вас ноги!
— Ах, это вы, господин Бержэ! — отвечал солдат, задыхаясь и испуганно смотря на охотника, — я очень рад, что вас встретил, очень и очень рад!
— И я также, милейший, но прошу вас, ответьте же на мой вопрос.
— Дайте мне перевести дух; мне кажется, что я сейчас задохнусь, все вертится у меня в глазах, я ничего не вижу.
Двое мужчин посадили его. Бержэ протянул ему свою фляжку.
Золотая Ветвь поднес ее ко рту и стал пить большими глотками; затем он издал вздох облегчения.
— Ах! Это помогает! — сказал он, переводя дух.
— Теперь вам, кажется, лучше. А? — спросил охотник, улыбаясь.
— О! Теперь я совсем оправился; отпустите меня.
— Не спешите так, милейший! Сначала скажите мне, в чем дело?
Солдат как будто задумался на минуту, а затем сказал:
— И впрямь, вы правы, господин Бержэ; это Бог так устроил, что вы встретились мне на дороге. Вы любите моего капитана и вы его спасете!
— Господин Луи! — вскричал канадец, подпрыгивая от удивления, — спасти его! Что такое с ним случилось? Говорите, если только вы мужчина, говорите скорей!
— Вот вам все дело в двух словах, потому что нам нельзя терять ни одной минуты, если мы хотим поспеть во время. Выслушайте меня хорошенько.
Вслед за тем Золотая Ветвь начал свое повествование и с мельчайшими подробностями, не опуская ничего, рассказал, как он ходил с графом на охоту и как на обратном пути на них неожиданно напали индейцы, а может быть, и не настоящие индейцы, а белые, переодетые индейцами.
Канадец и краснокожий с самым серьезным видом выслушали несколько пространный рассказ солдата, которого они ни разу не перебили, довольствуясь только тем, что в некоторых местах сомнительно покачивали головами или же хмурили брови; затем, когда Золотая Ветвь перестал говорить, Бержэ взял его за руку и горячо пожал.
— Вы славный малый, — сказал он при этом, — ваше поведение выше всякой похвалы; но успокойтесь, опасность вовсе не так велика, как вам кажется Вы знаете, как я люблю капитана, и поэтому можете мне поверить; он в плену, вот и все Мы его спасем.
— Вы можете мне это обещать?
— Клянусь вам!
— Хорошо! Вот то-то будет радость! — вскричал солдат, подкидывая на воздух свою шляпу, — я спокоен.
— Очень рад слышать это, а теперь, в свою очередь, прошу вас, выслушайте меня. В настоящую минуту, несмотря на испытанную храбрость наших солдат, они ровно ничем не могут помочь капитану: здесь нужна не храбрость, а скорее всего хитрость, с кем бы нам ни пришлось иметь дела: с индейцами или, что еще вернее, с пограничными бродягами, а в этой сволочи, к несчастью, нет недостатка на границе.
— Я видел индейцев.
— Вы ведь, конечно, знаете старую французскую пословицу, — возразил канадец, улыбаясь: — «Одежда еще не делает монаха». Не забывайте наших пословиц — в них одна правда. Самое важное для нас в настоящую минуту, это
