Потом все кончилось. Калкара умер.
Глава 31
Таверну на постоялом дворе в деревне Уинзли заполняли музыка, смех и гам. Уилл сидел за столом с Хорасом, Элис и Дженни, а хозяин постоялого двора потчевал их отменным жареным гусем с яблоками, за которым последовал дивный черничный пирог, тесто которого снискало одобрение даже у Дженни.
Идея отпраздновать возвращение Уилла в замок Редмонт принадлежала Хорасу. Обе девушки сразу же согласились, им очень хотелось развлечься и послушать рассказ Уилла, из-за которого их будни стали казаться им еще более серыми.
Естественно, слух о битве с калкара распространился по окрестностям со скоростью лесного пожара — подходящее сравнение, решил Уилл.
В этот вечер, когда он с друзьями появился в таверне, в зале воцарилась тишина, все взоры обратились к ребятам. Уилл, смутившись, поплотнее закутался в плащ, а Дженни, почувствовав, что ему не по себе, первой нарушила воцарившуюся тишину.
— А ну-ка, вы, похоронная команда! — крикнула она музыкантам, сидевшим возле очага. — Давайте, что ли, музыку какую-нибудь! И всякие тары-бары, пожалуйста, если не затруднит! — Второе многозначительное предложение она внесла, обращаясь ко всем в таверне.
Музыканты последовали ее совету. Отказать Дженни было нелегко. Они тут же заиграли любимую в здешних местах мелодию. Все поняли, что Уилл просто стесняется, и, спохватившись, вернулись к своим разговорам, лишь время от времени посматривая в его сторону и дивясь тому, что такой юный парень оказался причастен к страшным событиям.
Четверка бывших воспитанников уселась за стол в глубине зала, где они могли разговаривать без помех.
— Джордж просил извинить его за отсутствие, — произнесла Элис, пока все рассаживались. — Он погряз в канцелярской работе — весь цех книжников трудится день и ночь.
Уилл кивнул в знак понимания. Грядущая война с Моргаратом, необходимость собирать ратников и сплачивать былых союзников — все это должно было порождать горы бумажных дел.
Как много всего случилось за десять дней, которые прошли с момента сражения с калкара.
Тогда, в развалинах, Родни и Уилл обработали, как могли, раны барона Аралда и Холта, промыв и перевязав их, и те наконец смогли забыться сном. Едва рассвело, в лагерь притрусил Абеляр, тревожно рыская в поисках хозяина. Уилл только успел успокоить коня, как объявился сбивший все ноги Джилан, верхом на рабочей кляче с глубокой впадиной на спине. Рейнджер был счастлив, вновь обретя Блейза. Потом, убедившись, что бывший учитель вне опасности, Джилан чуть ли не сразу отправился в свои земли, взяв с Уилла обещание вернуть бедную клячу владельцу.
Вскоре Уилл, Холт, Родни и Аралд возвратились в замок Редмонт, где сразу же занялись делами, собирая ратников из замка на войну. Нужно было проследить за тысячью всяческих мелочей, разослать гонцов и встретить уже вернувшихся. Холт еще оправлялся от раны, поэтому много работы свалилось на Уилла.
В неспокойные времена уже не побездельничаешь, с горечью подумал Уилл, а этот вечер с друзьями стал желанным исключением. Шустро подбежав к их столу, хозяин таверны водрузил перед ними четыре высокие стеклянные кружки и кувшин с безалкогольным элем, который гнался из имбирного корня.
— Этому столу выпивка и закуска ставится сегодня за счет хозяина, — с напыщенным видом заявил он. — Для заведения это честь — угощать тебя, рейнджер.
Отойдя, он позвал одного из мальчишек-подавальщиков и приказал ему прислуживать только за столом рейнджера:
— Да порасторопней!
Элис изумленно приподняла бровь:
— Отрадно быть в обществе знаменитости. Этот Скиннер-Сквалыга обычно так дрожит за каждую монету, что, кажется, голова вот-вот упадет.
Уилл отмахнулся, дескать, не принимайте всерьез:
— Люди преувеличивают.
Но Хорас весь подался к нему, опершись локтями о стол.
— Ну расскажи нам про битву. — Он жаждал ратных подробностей.
Дженни расширенными глазами восторженно смотрела на Уилла:
— Просто не верится, какой ты храбрец! Я бы испугалась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вообще-то, я едва в штаны не наложил от страха, — с сокрушенной улыбкой признался им Уилл. — Настоящие храбрецы — это барон и сэр Родни. Именно они ринулись в бой с той тварью. Я был далеко от них.
Он тихо рассказывал о событиях той ночи. Когда Уилл описывал калкара, он вновь почувствовал ужас. Они сдохли и сгинули, подумал он, и чем скорее про них забыть, тем лучше. Есть вещи, на которых лучше не задерживаться. Вся троица внимала ему: Дженни — с вытаращенными от восторга глазами, Хорас — жадно ловящий подробности битвы, Элис — уравновешенная и степенная, как всегда, но целиком поглощенная историей. Когда Уилл дошел до того места, как один ездил за подмогой, Хорас ввернул:
— Эти кони рейнджеров — просто кошмар.
Уилл ухмыльнулся, не в силах удержаться:
— Вся штука — это как на них усидеть.
И рад был увидеть ответную ухмылку, появившуюся на лице Хораса, когда им обоим припомнилась сценка на ярмарке в Праздник урожая. С теплым чувством Уилл осознал, что их с Хорасом соперничество переросло в крепкую дружбу, они наконец признали друг друга. Не желая постоянно быть в центре внимания, Уилл спросил Хораса, как продвигаются его дела в ратной школе. Улыбка на лице мальчика сделалась еще шире.
— Теперь-то намного лучше, спасибо Холту, — отвечал Хорас.
Уилл умело подбрасывал ему вопрос за вопросом, и Хорас пустился описывать жизнь школы, подшучивая над собственными ошибками и недостатками, со смехом живописуя множество дисциплинарных взбучек, которые на себя навлекал. Уилл обратил внимание, что Хорас, когда-то хвастливый и самонадеянный, теперь был склонен умалять свои заслуги и держаться на втором плане. У Уилла появилось подозрение, что дела ученика ратной школы обстояли лучше, нежели он их описывал.
Вечер вышел славный, особенно после пережитого ужаса. Когда убрали со стола, Дженни, загадочно улыбаясь, весело произнесла:
— Ну-с, да ладно! Кто пойдет со мной танцевать?
Уилл запоздал на самую малость. Хорас уже держал Дженни за руку и вел в центр зала. Они присоединились к танцующим, а Уилл неуверенно посмотрел на Элис. Он никогда толком не знал, что у этой девушки на уме. Он прочистил горло.
— Э-э-м-м… ты не хочешь тоже потанцевать, Элис? — смущенно спросил Уилл.
Она одарила его слабой улыбкой:
— Нет, пожалуй, Уилл. Я плохо танцую. Очень неуклюжая.
На самом деле танцевала Элис прекрасно, но она знала, что Уилл пригласил ее только из учтивости. Уилл кивнул, и они погрузились в молчание.
Прошло несколько минут, Элис повернулась к нему и, подперев подбородок ладонью, пристально на него посмотрела.
— Завтра у тебя важный день, — сказала она, и Уилл вспыхнул.
Завтра ему предстояло встретиться с бароном в присутствии всего двора.
— Не знаю, что это значит, — пробормотал он.
— Наверное, Аралд желает тебя отблагодарить. Я слышала, бароны имеют обыкновение так поступать с теми, кто спас им жизнь.
Уилл начал было возражать, но Элис накрыла своей нежной прохладной ладонью его руку, и он умолк. И загляделся в эти спокойные серые глаза. Элис никогда не казалась ему хорошенькой. Но тут Уилл вдруг рассмотрел ее элегантность и изящество, ее тонкие черты лица в обрамлении шелковистых белокурых прядей. Она была красива естественной красотой, простой и настоящей. Элис еще ближе наклонилась к Уиллу, застав его врасплох, и шепнула:
— Мы так гордимся тобой, Уилл. А я, похоже, горда больше всех.
И поцеловала его. Ее губы казались невероятно, неописуемо нежными.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда Уилл ложился спать этим вечером, он все еще чувствовал прикосновение губ Элис.
Глава 32
Уилл так и замер в дверях присутственного зала, осознав, что на него нацелены взоры всех присутствующих.
Это было самое большое помещение замка. Здесь барон занимался государственными делами и давал аудиенции. Потолок был очень высоким, в окна лились потоки света. В противоположном конце зала на высоком троне восседал барон в парадном своем одеянии.
