не будет. Этот лис смоется, как только запахнет нехорошим.
Теперь главный вопрос: в чем же наш интерес?
Добыча, разумеется.
К середине лета на таможенных пунктах должно скопиться много интересного. И это интересное становится нашим, если мы управляемся с укрепленной точкой самостоятельно.
А это даже на взгляд осторожного Бури вполне возможно, несмотря на то, что за иными волоками высятся серьезные укрепления.
Наше главное оружие — внезапность. Печенеги жадны и ленивы. И беспечны. Привыкли, что грабят они, а не их. А хузарские контролеры…
— Настоящих воинов в такие места не шлют, — сообщил Бури. — Кто-то провинился, кто-то слишком стар для настоящего боя.
Под «настоящим боем» имелись в виду войны, которые хаканат вел на востоке и юге.
Бури оказался настоящим специалистом по хузарам. Но на вопросы, откуда такие знания, мой снайпер только улыбался.
В общем, предложение Рюрика я принял. Но частично. Ровно до тех пор, пока мы не столкнемся с приятной проблемой «хочется еще, но класть уже некуда».
И тогда мы станем теми, за кого себя выдаем. Нурманскими купцами, направляющимися к Черному морю.
Придем, продадим наше, купим византийское и отправимся в обратный путь. Если Рюрик к этому времени захватит все волоки, ну и молодец. Не захватит… Тогда по обстоятельствам. Заплатим таможенный сбор, если иначе никак. Или не заплатим. Связываться с нашим хирдом рискнет не всякий таможенник.
В общем, разберемся. В этом плане было только одно уязвимое место. Незнание нами местных вод. На этот раз даже Бури не смог выручить. По Днепру он поднимался всего один раз и не летом.
Ну да ладно, найдем мы лоцмана. А пока займемся делами насущными.
Впереди — первый серьезный волок. И предстоит проверить, так ли мы хороши, как я полагаю.
Несмотря на вялые протесты подчиненных, я не отказал себе в удовольствии возглавить операцию.
Первым делом мы спустили парус. Вторым — сняли драконью голову с носа. Так что, когда впереди показались пороги и контролирующий волок городок, выглядели мы очень даже мирно.
«Клык Фреки» пристал к берегу первым. Вернее, не пристал, а ткнулся носом в пологий берег. Причала не было. Вместо него расчищенный сухопутный фарватер волока с брошенными в беспорядке валками: порядком ободранными бревнами примерно полуметрового диаметра.
И, разумеется, «таможенники». Всего десяток всадников. Мы походя размазали бы их по песку, но это было бы опрометчивым решением, потому что двадцатью метрами выше располагалось то самое укрепление, которое нам надлежало захватить.
И выглядело это совсем непростой задачей, потому что располагался городок на скальном выступе и с его почти трехметровых стен контролировалась большая часть волока, миновать который было невозможно. Ниже по реке на протяжении примерно пятисот метров днепровская вода бурлила и кипела, огибая многочисленные камни. И так — по всей ширине реки. Хочешь двигаться дальше — вытаскивай суда и волоки их мимо опасного участка. Причем волочь придется слабыми человеческими ручками и ножками, потому что иной тягловой силы не наблюдалось. Вряд ли недружественно настроенные степняки представят для этого дела собственных лошадок. А вот стрелами угостят наверняка.
Ну, поглядим.
С борта спустили доску, по которой я торжественно сошел с корабля. За мной — Вихорек, Вильд и Егри. Последний был выбран за самую неказистую в сравнении с прочими хирдманами внешность.
Я тоже выглядел скромнягой. Надел поверх кольчуги рубаху из толстого льна. Накинул на плечи плащ, скрывавший рукоять и ножны Вдоводела.
И, разумеется, снял с себя все золото, заменив его серебром, ибо я нынче не победоносный ярл, а всего лишь успешный купец из славного Новгорода.
Подъехали. Трое.
Печенеги, насколько я могу судить. И ранга не сказать что высокого.
— Откуда? Что за груз?
Вот так. Никаких «здравствуйте». Хорошо хоть, по-словенски, а не на своем.
Я откашлялся и степенно, почти нараспев, доложил:
— Новгородские мы. Везем меха и рыбью кость.
— Не помню тебя. Первый раз?
— Первый, — согласился я.
— Десятую часть груза здесь оставишь. Выгружать будешь, посчитаем.
А рожа у тебя загорелая не треснет, мил человек?
Вслух, впрочем, сказал другое:
— Ты, воин, должно быть, по-нашему не очень хорошо говоришь. Но не беда. Хузарин в Киеве сказал: на волоках ихних пятидесятую часть оставлять. Или четверть гривны с паруса. Или ты здесь не от хузарского хакана, а от себя собираешь?
Говнюк смутился. Но огорчился не сильно. Не прокатило и не прокатило.
— Да, купец, пятидесятую. Сгружай товар. Сейчас считать будем.
Сказал что-то по-своему спутникам. Те загыгыкали и слезли с коней. Помахали остальным: идите сюда.
Рожи разбойничьи, предвкушающие. С такими глазами только и считать. Монеты в срезанном с пояса кошеле.
Я махнул рукой, и с «Когтя» начали проворно высаживаться мои скандинавы. Не все, конечно. Оспак, Скиди, Вифиль Прощай, Тьёдар (как же без него), Хавур Младший, братья Крумисоны, братья Варгдропи, Льотольв Кто-то Умрет, Кёль Длинный и тройка «унаследованных» от Энока Везучего.
Высадились, подошли, встали за моей спиной полукругом.
— Это кто? — занервничал печенег.
Я его беспокойство понимал. Рядом с викингами печенеги смотрелись мелковато.
— Охрана моя, — сообщил я очевидное. — Товар мой стерегут.
— Сильные! — похвалил степняк. — Такие быстро разгрузят и корабль хорошо потащат.
— Эти не станут, — я делано вздохнул. — По ряду они только сражаться должны… Бездельники. Только это и умеют. Людей у вас нанять можно? — я кивнул в сторону городка. — Я бы приплатил за помощь. Не поскупился. — И незаметно сунул печенегу кошелечек с пятью дирхемами.
— Это тебе с подханком хузарским договариваться, — ответил степняк с явным сожалением.
Но кошелек сцапал, скотина.
— Ты наверх сходи, — посоветовал он мне. — Девок на продажу везете?
Интересный вопрос.
— Не везем.
— А это кто там?
Ах ты паскуда! Это он Зарю углядел.
— А это не девка.
— Врешь! Я отсюда сиськи вижу!
Я с трудом подавил желание уменьшить число органов зрения степняка хотя бы вдвое.
— Это не девка. Это моя жена.
— Продашь? — с надеждой спросил печенег. — Ну хоть на время!
Я мотнул головой и быстро зашагал наверх, к укреплению. Желание укокошить гада было почти нестерпимым… Но преждевременным.
Одно хорошо. Заглядевшийся на Зарю печенег не обратил внимания на то, что хирдманы двинулись за мной следом.
А может, и сознательно проигнорировал. Решил, что без них и досмотр проводить интереснее, и, глядишь, еще что-нибудь в загребущие грабки упадет.
Вблизи городок производил еще более солидное впечатление. Нижняя часть стены — из дикого камня, уложенного на какой-то светлый раствор. Верхняя вроде из саманных блоков. Строили его, как я позже узнал, аланы. Сами хузары, как настоящие степняки, работать не любили и не умели. Равно как и возделывать землю. А вот ходившие под ними аланы были неплохими строителями.
Ворота в городок были гостеприимно распахнуты. При воротах — пара печенегов. Бдительность — около нуля. Играют во что-то такое с камешками. На нас покосились, и только. Мы вошли внутрь как на собственный двор. Любопытно. Постройки круглые, типа юрт. Похоже, из соломы с глиной. Зато много. И антисанитария полная. Воняло так, что хотелось лицо мокрой тряпкой замотать. Только в центре оказалось почище. И дом получше. С углами, окнами и дверьми. Хотя построено по той же глиняно-соломенной технологии. Жить в таком доме, может, и неплохо. Теплоизоляция хорошая, а вот прочность оставляет желать…
Если суетившиеся внутри укрепления степняки и их челядь нас игнорировали, то здесь, у резиденции командира, бдительность оказалась повыше.
И один из двоих явно не печенег:
