Эти данные были подготовлены II Управлением НКВД совместно с начальником Главного управления милиции. Они содержали правдоподобную информацию, за исключением фамилий подписывающих. Фамилии были искажены таким образом, что сохранены лишь три первых и последняя буквы подлинных фамилий начальников отделений милиции Москвы. Понятно, что по прибытии немецких агентов и постановке их на учет сотрудникам советской контрразведки было нетрудно их выслеживать.
«Чужие» были удовлетворены информацией, получаемой от «агентов», и регулярно посылали следующие партии своих агентов с деньгами, питанием для рации и другим снаряжением. Чтобы не вызвать подозрения, «агенты» периодически сообщали немецкой разведке о смене своих конспиративных квартир, а вновь прибывшие попадали в чекистские засады. За «верную службу рейху» 12 января 1943 года немцы наградили Зобача и Шалаева орденом «За храбрость» 2-го класса с мечами[132]. 20 января были задержаны очередные связники Абвера, которые привезли для Зобача 100 тыс. рублей, документы и блоки питания. Связники были взяты под непрерывное наблюдение. Ими оказались Иван Еркин и Виктор Ильин.
19 января 1943 года Ильин явился на квартиру «Гейне» и доставил 226 тысяч рублей и новые документы. После выполнения заданий курьеры были арестованы. По прибытии курьеров, 21 января, немцам передали радиограмму: «Курьер вчера вручил 260 800 рублей, из этой суммы 150 т.р. переданы источнику из НКПС. Присланные для Б[133], документы неудовлетворительные, пользоваться ими нельзя, как быть? Когда можно ожидать курьера в Горький. Благодарим за внимание. Александр».
Немецкие разведчики клюнули на «наживку», оценив информацию о получении «источника» в НКПС «полным успехом», и 25 января прислали директиву, требующую начать систематическую работу с сотрудником наркомата путей сообщения, который должен снабжать немцев точными сведениями обо всех транспортах, проходящих через Московскую окружную железную дорогу или отходящих из Москвы в южном или западном направлении.
В Абверкоманде 103[134] проявляли повышенный интерес ко всему, что имело отношение к Красной Армии: от введения погон до передислокации воинских частей, настроения населения и транспортных потоков. Они требовали сообщать о перевозках в район Сталинграда, появлении новых авиационных частей в Москве. 15 февраля 1943 года от «чужих» поступило требование: «Наблюдайте точно все движения, особенно от Сталинграда. При транспортах войск, кроме рода их, сообщайте по возможности также номер или номер полевой почты. Положитесь на нас крепко, как мы Вам верим. Не будьте слабыми. Как раз теперь можете показать, что являетесь основой новой дружбы с Германией России».
Другой немецкий агент, Борзов, направленный курьером к Кондратьеву (Зобачу) — Сорокин Владимир Зиновьевич (советский — Сурба; арестован 1 марта 1943 года), получивший от немцев задание узнать расположение лагерей немецких военнопленных (Моршанский лагерь военнопленных Тамбовской области), был арестован, а затем также включен чекистами в игру с Абвером.
В сеансах связи с немцами агенты сообщали об «опасностях», которым они подвергались при выполнении задания: «6 мая „Шурин“ попал под облаву военного коменданта на рынке, был задержан, и у него отобрали документы. Ему удалось уйти из комендатуры без удостоверения личности и одной командировки. Сейчас скрывается на квартире… Ему нужно уходить. Посоветуйте, каким образом и где ему лучше переходить к вам».
Вскоре был обезврежен очередной посланец «Сатурна» с фиктивными документами на имя Рыбина Михаила Сергеевича (Быбченко Михаил Сергеевич; немецкий псевдоним — «Шурин») к «Кондратьеву» (Зобачу). По прибытии в Москву его разместили на заранее подготовленной чекистами квартире и взяли под наблюдение. Понаблюдав за ним некоторое время, под видом «очередной ночной проверки милицией», 12 мая 1944 года он был арестован. В роли «милицейского патруля» выступили переодетые в форму милиции оперсотрудники IV Управления. В целях соблюдения секретности операции Быбченко поместили в отдельную камеру внутренней тюрьмы под условным номером.
На допросах перехваченные агенты немецкой разведки давали подробные сведения о формах и методах подготовки, в том числе и идеологической, которую Абвер проводил в разведшколах. В частности, один из них показал: «…руководителями школы велась систематическая работа по привитию антисоветских настроений. Для этого всем разведчикам регулярно давали читать фашистские газеты на русском языке, издающиеся в Смоленске и Борисове (речь идет о Катынской разведшколе Абвера. — Прим. авт.), брошюру Альбрехта[135] „В подвалах ГПУ“. Кроме того, систематически проводились беседы о значении фашизма, в процессе которых разведчикам доказывали преимущество фашистского строя Германии по сравнению с советской системой. Большое внимание уделялось пропаганде антисоветских настроений. Разведчикам постоянно доказывали, что в государственном аппарате Советского Союза, а также в НКВД руководящую роль играют евреи, которые являются „исконными врагами русского народа“». Как правило, такая подготовка в разведшколах продолжалась два-три месяца, после чего диверсантов забрасывали для выполнения задания в советский тыл.
Вскоре советскую контрразведку ждала неожиданная удача. 15 мая 1943 года в районе Минск — Борисов в партизанский отряд был доставлен неизвестный с документами на имя разведчика разведотдела штаба Западного фронта майора Красной Армии Потемкина Дмитрия Михайловича. По прибытии в партизанский отряд задержанный передал важные документы о деятельности Абверкоманды-103. В их числе были: альбом из 141 фотокарточки агентов немецкой разведки с указанием их настоящих фамилий, псевдонимов и подложных документов, с которыми они были заброшены на территорию СССР; 96 фотокарточек разведчиков, обучавшихся в разведшколе; оттиски поддельных печатей, проставленных в фиктивных документах германских шпионов, и т. п.
8 июня 1943 года начальнику контрразведки «Смерш» НКО СССР комиссару 2 ранга Виктору Абакумову направлена докладная записка № 1027/м наркома госбезопасности СССР комиссара госбезопасности 1 ранга Меркулова в которой сообщалось, что в ближайшие дни в Москву ожидается прибытие очередных курьеров немецкой разведки. В связи с этим НКГБ просил уведомить «Смерш» о случаях задержания или явки с повинной германских агентов и передать их в распоряжение IV управления НКГБ СССР.
Ждать курьеров пришлось недолго. 21 июля 1943 года замнаркома внутренних дел комиссару госбезопасности 2 ранга Круглову поступило сообщение начальника УНКВД МО комиссара госбезопасности 3 ранга Журавлева № 1/1073 о задержании немецкого парашютиста Воробьева А.Ф., 1924 года рождения, бывшего красноармейца 30-й лыжной бригады, который передан в IV Управление НКГБ СССР.
Немецкий агент сообщил, что вместе с ним в самолете находился еще один парашютист — некто Потапов Василий Игнатьевич (кличка «Попов»). Вскоре начальник 6-го отдела II Управления НКГБ полковник ГБ Новобратский сообщил начальнику 2-го отдела IV Управления НКГБ подполковнику Маклярскому о задержании 26 июля того же года Управлением контрразведки «Смерш» Калининского фронта в Талдомском районе Московской области агента германской разведки Потапова.
Перевербованные немецкие агенты Г.Г. Зобач и В.З. Сорокин (наш псевдоним «Борзов»), участвовавшие в операции «Курьеры», «за образцовое выполнение специальных заданий» Указом ПВС СССР от июня 1943 года награждены медалью «За отвагу».
Между тем с неба продолжали «сыпаться» немецкие агенты. Служебной запиской № 1473/м от 6 августа Меркулов докладывал в ГКО Берии, Молотову и Сталину: «В дополнение к № 1 56/м от 10 мая и № 301 /м от 23 мая т.г. НКГБ СССР докладывает: „В результате дальнейшего легендирования германских разведывательных органов от имени якобы существующей в Москве контрреволюционной монархической организации нам удалось в июле т. г. заполучить еще трех агентов немецкой разведки при следующих обстоятельствах: 6 июля т. г. мы сообщили немцам, что заброшенная ими ранее агентура якобы нуждается в документах и, в случае задержки в их получении, агенты вынуждены будут выехать из Москвы и прекратить связь с немцами.
8 и 18 июля противник ответил, что документы готовы и „при первой возможности будут доставлены“ по адресу подставленной нами квартиры. 21 июля в Талдомское РО НКВД Московской области добровольно явился сброшенный на парашюте с германского самолета агент немецкой разведки с документами на имя Филимонова А.Ф., младшего сержанта Красной Армии… 27 июля т. г. к председателю колхоза деревни Таксино Высоковского района Московской области явились двое неизвестных в форме младших командиров Красной Армии, вооруженные винтовками. Неизвестные заявили, что они являются германскими разведчиками и в ночь на 27 июля сброшены на парашютах с немецкого самолета.
