Читаем без скачивания Осада - Иван Алексеев

– И вы надеетесь, маркиз? – усмехнулся король.

На лице маркиза не дрогнул не один мускул.

– Я надеюсь, что моя преданность вашему величеству не нуждается в дополнительных словесных заверениях, – своим обычным флегматичным тоном спокойно ответил он. – Разрешите продолжать?

– Конечно, продолжайте, маркиз! Вы же прекрасно поняли, что ваш король шутит.

– Благодарю вас, ваше величество! – дипломатично ответил маркиз, одновременно поблагодарив короля за разрешение продолжить свою речь и как бы еще и за то, что он изволит шутить со своим подчиненным, являя ему тем самым королевскую милость. – Меня тревожит отсутствие сведений о контрмерах, предпринятых против штурма князем Шуйским. Как я уже имел честь докладывать вашему величеству, передовые дозоры в наших траншеях и днем, и ночью слышали непрерывный стук топоров, доносящийся из-за городской стены на участке штурма…

– Погодите, маркиз, – перебил фон Гауфта король. – Но ведь недавно наши доблестные вервольфы во главе с несравненной фрау Анной поднимались на городскую башню, как раз на ту, которую мы будем штурмовать, и не заметили в городе ничего особенного!

Маркиз опустил глаза, и произнес нарочито тихим, подчеркнуто многозначительным тоном:

– Именно это меня и настораживает больше всего, ваше величество!

– На что вы намекаете, маркиз? Извольте выражаться яснее, без придворных ухищрений!

– Ваше величество! Доклад фрау Анны об отсутствии признаков того, что русские укрепляют угрожаемый участок городской стены, может подтвердить лишь ее лейтенант. Впрочем, он подтвердит все, что будет угодно его прекрасной начальнице. Раз ваше величество приказали мне говорить прямо, то я вынужден, после долгих колебаний, доложить вашему величеству, что у меня имеются косвенные данные, – маркиз сделал ударение на последних словах, тем самым объясняя королю причину своих колебаний. – Косвенные данные о присутствии в вашем войске вражеского агента, имеющего офицерский чин. Я даже располагаю его приметами, пусть и весьма общего характера. Вынужден доложить, что фрау Анна подходит под эти приметы.

Король вскочил из-за стола, но не с целью обрушить свой гнев на начальника контрразведки, а для того чтобы скрыть от собеседника некоторую растерянность и даже тревогу. Он прошелся из угла в угол, обдумывая полученную информацию. В полумраке палатки маркизу трудно было разглядеть выражение лица короля и понять, какие чувства обуревают Стефана Батория.

Наконец король вернулся к столу, опустился в кресло, и подвел итог своим раздумьям:

– К личности прекрасной фрау мы вернемся позднее, когда у вас, маркиз, будут не косвенные, а прямые доказательства ее связи с неприятелем, – он повелевал обычным твердым и властным голосом, в котором не было ни тени смятения. – А теперь вернемся к более важной теме нашей беседы. Насколько я понимаю, вы заговорили о возможной неудаче штурма отнюдь не для того, чтобы мы вместе облились слезами печали по поводу возможных превратностей нашей судьбы. Наверняка у вас есть некие предложения на тот случай, если моему войску придется перейти к длительной осаде Пскова.

– Вы как всегда весьма проницательны, ваше величество! Служить такому королю – огромная честь для меня как для дворянина, и огромное удовольствие как для разведчика. Разведывательная информация – вещь весьма тонкая, деликатная, не всегда однозначная, и докладывать ее приятно лишь глубоко понимающему начальнику.

Король сделал нетерпеливый жест, предписывающий маркизу прекратить комплименты и перейти к делу, однако по лицу его величества было видно, что слова начальника контрразведки ему весьма приятны.

– Так вот, ваше величество, у меня действительно имеется план действий на случай неудачи штурма и вынужденной осады. Я полагаю, что душой обороны Пскова является князь Шуйский. Не будь его, город уже давно пал бы к ногам вашего величества, как это сделали семь или восемь других русских городов. Поэтому я разработал план операции по устранению князя Шуйского.

– Устранению? Что вы имеете в виду, маркиз?

– Я имею в виду, что князь Шуйский должен быть убит. Если я получу одобрение вашего величества, то немедленно приступлю к реализации необходимых подготовительных мероприятий.

Король мог и любил громогласно и красочно рассуждать о рыцарстве и благородстве в присутствии большой аудитории. Однако здесь, в палатке, он находился с глазу на глаз со своим тайных дел мастером – начальником разведки и контрразведки. Поэтому Стефан Баторий не стал даром тратить время и попусту сотрясать воздух:

– Согласен с вами, маркиз. Приступайте к подготовке операции по устранению псковского воеводы, князя Шуйского. А мы будем готовиться к штурму.

Михась вернулся в расположение своего отряда лишь незадолго до полуночи. Он понимал, что ему необходимо немедленно лечь и хорошенько выспаться перед завтрашним делом. Еще лет пять назад он именно так бы и поступил. Однако сейчас один из самых прославленных дружинников Лесного Стана, всегда являвшийся образцом в соблюдении воинских уставов, писанных и неписаных правил ратного дела, эти самые правила нарушал. Он присел на завалинку рядом со входом в сарай на княжеском дворе, служивший казармой для леших, и погрузился в размышления, не обращая внимания на удивленные взгляды расхаживающего перед сараем часового. Мысли Михася были сосредоточены отнюдь не на завтрашнем боевом задании, которое он должен был выполнить ценой жизни, а о семье – жене и детях. И это тоже было неожиданным и новым для него самого. Раньше Михась в такие моменты сосредоточивался только на одном: служебном долге, все остальное – постороннее – отсеивалось само собой. Наверняка именно эта абсолютная сосредоточенность на предстоящей смертельной схватке и помогала дружиннику выходить живым и невредимым из самых тяжелых боев. А сейчас Михась будто бы дрогнул душой, дал неприятелю дополнительное преимущество против себя. Он понимал умом, что терзаясь мыслями о своей возможной гибели, о том, что его жена может остаться вдовой, а дети – сиротами, тем самым лишает себя сил, но ничего не мог поделать со своим сердцем, впервые наполнившемся глухой щемящей болью.

– Не спится, боец?

Михась вздрогнул, поднял голову, увидел напротив себя Фрола. Особник словно возник ниоткуда, беззвучно материализовавшись из сгустившегося ночного воздуха. Михась вскочил, вынырнул наконец из тяжких раздумий, словно из черного омута.

– Да вот…, – пробормотал он растерянно и смущенно, словно малыш-первогодок, которого десятник учебного отряда застал за ночным поеданием сладостей, припрятанных под подушкой. – Вот, засиделся что-то… Сейчас иду спать.

– Погоди, Михась. Есть у меня к тебе короткий разговор. Давай, отойдем в сторонку.

Они отошли в центр обширного двора, залитого лунным светом. Здесь их никто не смог бы подслушать.

– Как мои ополченцы? – поспешно спросил Михась, вспомнив, что именно Фрол заканчивал начатые им занятия по подготовке крестьян-землекопов к отражению завтрашнего штурма.

– Молодцы, усвоили все, что требовалось. Но сейчас не об этом. Я, как тебе, наверное, ведомо, встречал сегодня на рассвете отряд Мясоедова.

Михась кивнул. Он как десятник каждый день отправлял в распоряжения Фрола своих бойцов, и, естественно, знал, что особник – он же бывший флагманский морской пехотинец Флота Ее Величества королевы Англии – во главе небольшой флотилии постоянно курсирует по Псковско-Чудскому озеру, и по рекам Великая и Пскова. Псковская судовая рать доставляла продовольствие из деревень, расположенных на островах и по берегам, не занятым неприятелем, обеспечивала прикрытие разведки и диверсий, а также проводила в осажденный город отряды стрельцов, посылаемых государем на помощь Пскову. Время от времени на озере даже случались морские бои, но у неприятеля почти не было лодок, предусмотрительно угнанных или уничтоженных по приказу князя Шуйского, и потому королевское воинство не могло толком контролировать акватории, прилегающие к театру военных действий. Большой отряд во главе со стрелецким полковником Мясоедовым прорвался по озеру в Псков через вражеские заслоны вчера ночью.

– Так вот, Михась, я с бойцами скрытно выдвинулся к месту прорыва отряда и, когда ладьи Мясоедова входили в реку, внезапно атаковал неприятельские посты с тыла. Нам удалось отвлечь их на себя и тем самым обеспечить успех прорыва. Во время боя мы взяли в плен польского гусара из роты пана Анджея Голковского, ну и, естественно, затем сами же его и допросили в спокойной обстановке. Этот добрый молодец вел себя на допросе так же, как и все королевские воины, но все же была в его поведении одна странность. Таращился он во все глаза на береты наших бойцов, и отражался при этом на его мужественном лице некий подспудный мыслительный процесс. Я проявил вполне понятное любопытство относительно сего загадочного обстоятельства и вытряс из бравого гусара следующее. Их командир, ротмистр Голковский, пообещал весьма щедрую награду тому, кто захватит живым или мертвым не кого иного как поморского дружинника с двумя узкими синими нашивками на берете.