Дайру ни слова не сказал друзьям о волшебной вещи. Почему-то он чувствовал, что решение должен принять сам.
Блестящая змеиная головка глядела на него с беззлобной лукавинкой. Словно говорила: «Ну, стоит ли печалиться? Доверься мне, утопим твою беду в тине под корягой!»
— Беду ты забираешь, спору нет, — хрипло сказал Дайру, — да только не уносишь далеко, рядом оставляешь!
Да, он может сейчас вывинтить язычок, этот шарик на дрожащей спирали, такой безобидный с виду, так непохожий на змеиное жало. И он сможет убедить невидимую силу, что арест учителя — это страшный удар для него, Дайру. Ему же проходить испытание — а кто поручится за него перед Гильдией?
И свершится чудо. Само собой разрешится это ужасное недоразумение. Шенги отпустят, отпустят, отпустят!
Но что случится потом? Кому придется расплатиться за счастливый визг троих учеников, к которым вернется самый дорогой человек?
Может быть, скончается Лауруш — и без учителя останется Шенги?
Может быть, умрет Рахсан-дэр — и наставника потеряет Нитха?
Да хоть бы и кто-то другой, незнакомый… все равно Дайру будет знать, что цена заплачена. Непомерно высокая цена.
Нет. Так нельзя. Подло…
Дайру с ненавистью швырнул колокольчик в котомку, затянул завязку.
— Обойдусь! — сказал он невидимой змейке. — Сам вытащу учителя из тюрьмы. Не знаю как, но выручу. И Нургидан поможет. И Нитха. А ты… ты слишком дорого берешь за труды!
10
Пока в столице рождались и разлетались самые нелепые слухи…
Пока Лауруш и Унсай во дворце делали все возможное, чтобы быть допущенными пред королевские очи…
Пока в Допросных подвалах пятеро стражников, навалившись на Шенги, пытались скрутить ему руки (вспыльчивый Охотник, уяснив суть обвинений, набросился на дознавателя)…
В это время трое его несчастных учеников сидели в своей комнатке, всеми забытые, и думали, как им спасти учителя. Почему-то они не надеялись на Лауруша, Унсая, авторитет Гильдии, милосердие короля, справедливость и здравый смысл. Только на себя.
Нитха успела с презрением отвергнуть предложенный Нургиданом план налета на Допросные подвалы. Нургидан успел растереть в порошок идею Нитхи о личной встрече с королем и попытке запугать его военной и политической мощью Наррабана. А Дайру все молчал, растянувшись на своем матрасе и хмуро глядя в потолок.
Но вот он резко сел, остро глянул на друзей и негромко скомандовал:
— Всем заткнуться!
Нургидан и Нитха послушно оборвали свои бредовые, от отчаяния высказанные домыслы и с надеждой воззрились на приятеля. А тот задумчиво начал:
— Если хотим выручить учителя — надо изловить настоящего виновника. Того проклятого гада, что жег проклятые корабли в проклятом порту. И у нас есть зацепка. Фитиль сказал про «жгучую тину»…
— А это что? — влез Нургидан.
— Не знаешь? Правильно. Вот и Нитха впервые слышит, верно? А я расплатился за знание тем, что учитель меня за ухо оттаскал.
Нургидан и Нитха изумленно переглянулись: это учитель-то?!
Дело оказалось простым и одновременно загадочным. Еще год назад Шенги тайком от учеников писал некую книгу. Глазастый Дайру это дело выследил и, естественно, нашел случай сунуть в записи свой любопытный нос. Прятать книги от Дайру так же наивно, как пытаться зарыть клад посреди рыночной площади в разгар торгового дня.
Любознательный подросток был прихвачен на чтении запретной рукописи. Шенги сначала оттаскал мальчишку за ухо, а потом взял с него слово, что не проболтается друзьям о том, что удалось вызнать без спросу…
— Придется нарушить слово, — мрачно сказал Дайру. — И ладно. Когда выручим учителя — повинюсь, пускай наказывает.
И рассказал про то, о чем учителя ученикам не говорят, пока те не пройдут испытания и не наденут браслеты.
— Есть предметы и живые существа, которые нельзя проносить в наш мир. Ни за какие деньги. Слишком опасно… для мира. К счастью, они встречаются очень редко. А если и встретишь — можешь пройти мимо, не обратив внимания. Вот и «жгучая тина»…
— Это которая сожгла корабли? — спросил Нургидан. — Холодный огонь?
Взгляд Дайру стал рассеянным, заскользил по стене мимо лиц друзей, а голос стал ровным и размеренным, словно юноша читал по развернутому свитку:
— «Водится „жгучая тина“ лишь в болотах за Железной Башней. По виду походит на буро-зеленую жабью икру, запах имеет кисло-пряный. Попав на кожу, может прожечь до кости, а если вовремя смыть тину проточной водой, на коже остаются пятна, похожие на ожоги. Если „тина“ попадает на что-то деревянное — начинает быстро пожирать дерево, светясь при этом, как огонь, который не загасить водою, пока не оставит кучку трухи. Ткань и грубую кожу „тина“ тоже пожирает, а металл проесть не может. Для жизни ей нужна болотная вода, причем только из этого болота. Если зачерпнуть воды с „тиной“ в железное ведро и там оставить, то жизни той „тине“ — два-три дня, не больше. Вероятно, вода выдыхается…»
— За Железной Башней? — прикинул Нургидан. — Ну, кто ж туда ходит? Гиблые места, никакой добычи на возьмешь…
— Не скажи, — возразила Нитха. — Башня — любопытное место.
— Любопытное, но взять там нечего, — упорствовал Нургидан. — А уж в болота за Башней ни один дурак не сунется.
— Значит, нашлись дураки, — невесело усмехнулся Дайру. — И неплохо, думаю, на этом заработали.
— А зачем им жечь корабли?
— Не знаю. Но, видно, очень нужно. И… и они повторят эту попытку через четыре дня!
— С чего ты взял? — изумилась Нитха.
— Они уничтожали корабли с размахом, нагло. Хотели запугать город, заставить о себе говорить. А через четыре дня — Праздник Всех Богов. Мне кухарка говорила, что жрецы призовут благословение на суда, что сейчас на верфи. Да чтоб эти наглецы не воспользовались случаем показать себя во всей красе… ой, не поверю! А это значит… это значит, что наш неведомый приятель обязательно махнет за грань через день-другой. Раньше идти смысла нет — «тина» сдохнет.
— А караулы? — уточнила девочка.
— Ой, караулы! Да я сам сочиню полдюжины способов их обдурить. А тому гаду всего-то один способ и нужен.
— Думаешь, надо устроить засаду у болота? — восхитился Нургидан.
— Ага. Вот вернется Лауруш — надо будет ему подсказать.
* * *
Но зря ученик Совиной Лапы ждал возвращения Лауруша…
Старик свершил невозможное — почти сразу добился аудиенции у короля. Зарфест не только принял Главу Гильдии (лицо весьма влиятельное), но и без гнева, с пониманием выслушал до неприличия яростный монолог в защиту Шенги. Эшузар хотел было осадить посетителя — мол, негоже повышать голос на государя. Но Зарфест лишь отмахнулся от отца, и тот недоуменно замолчал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
