Мордасов подал мне пару листков, отпечатанных на ксероксе. С точки зрения современной эргономики древнегреческий меч имел чересчур вычурную форму. На клинке, у самой рукоятки, просматривался неясный рисунок, в котором если что и узнавалось, так только начальное О.
На другом листке тот же самый рисунок приводился в увеличенном виде. Из курса металловедения, прослушанного в институте, я помнил, что бронза отличается редкими антикоррозийными свойствами, недаром ведь из нее изготовляют водопроводные краны. Однако двадцать пять веков пребывания в сырой могиле наложили свой отпечаток даже на этот сверхстойкий металл. Естественно, что пострадала и гравировка.
О по-прежнему не вызывало никаких сомнений, а вот Н скорее походило на римскую цифру II. Что касается даты «1977», то ее можно было читать как угодно – и как единицу с тремя кривыми нулями, и как замысловатый китайский иероглиф. Вот вам и палата мер и весов!
– Можете не сомневаться, – заверил меня Котяра. – Графологическая экспертиза дала положительный результат. Все основные элементы вашего символа совпадают с рисунком, сделанным Иоганном Грегерсоном. Случайное сходство исключается.
И все же тождественность не абсолютная, – задумчиво произнес Мордасов.
– Разве девяносто процентов вам мало? – нахмурился Котяра. – Перестраховщик! Это как раз тот случай, когда излишний скепсис только вредит.
– Ну хорошо! – вмешался я. – Сказано уже предостаточно. Но что из этого всего следует? Кто возьмется сформулировать окончательный вывод?
– Позвольте мне. – Котяра отставил в сторону опустевшую бутылку. – Двадцать пять веков назад вы посетили остров Крит и убили выродка, чье дальнейшее существование угрожало местному населению, а возможно – и всему роду человеческому. Для удобства будем придерживаться его общепринятого имени – Минотавр. Акция сия была не спонтанной, а заранее спланированной, о чем свидетельствует предварительно помеченное оружие. Память об этом драматическом событии сохранилась в форме легенды о злобном полубыке-получеловеке Минотавре и бесстрашном Тесее. С чем вас и поздравляю. – Котяра с чувством пожал мою правую руку.
– А если все было иначе? – возразил Мордасов. – Наш юный друг, вселившийся в сознание своего дальнего предка, по собственному неразумению прикончил существо, благодаря наследственным качествам которого люди могли стать более сильными, живучими, сообразительными, а главное – более миролюбивыми и милосердными. Недаром ведь жертвой схватки стал силач и умница Минотавр, а не заурядный, но коварный человечишко.
– Это вы обо мне? – я не преминул обидеться.
– Нет, это я про афинянина Тесея, погубившего не только уникальный экземпляр сверхчеловека, но и великую цивилизацию, которую несомненно создали бы его потомки… Только не надо защищать Тесея с точки зрения мифологии. Мелкая была душонка. Вспомните, как он обошелся с несчастной Ариадной. А гибель его отца Эгея? Тут не ошибкой пахнет, а преднамеренным доведением до самоубийства. Что касается мрачной сказки о людоеде Минотавре, то ее придумали позже, дабы оправдать преступления Тесея, к тому времени ставшего властелином Афин.
– Все это ваши домыслы, коллега, – отрезал Котяра. – Плод, так сказать, горячечного воображения. Кто сейчас живет на земле? Потомки людей или потомки этого рогатого урода? История выбрала свой путь. Раз и навсегда. И мы не вправе осуждать существующую реальность, а тем более – пытаться ее изменить.
– Погодите, отцы! – Спор достиг такого накала, что я просто вынужден был вмешаться. – Зачем зря грузить друг друга! Давайте разберемся беспристрастно. Я убил Минотавра или нет?
– Конечно, убили, – сказал Котяра. – Факт, безусловно, имел место. Налицо все улики, включая останки потерпевшего и орудие убийства. То, что все это хозяйство покоится на дне Бискайского залива, принципиального значения не имеет.
– И да, и нет, – сказал Мордасов. – В тринадцатом веке до нашей эры убийство свершилось. Не возражаю. Но ведь убийца еще даже не собирается посетить место преступления. Следствия не бывает без причины. Пока ваши руки не замараны кровью Минотавра, вас нельзя назвать убийцей.
– Не пытайтесь запутать нас своими парадоксами, – ухмыльнулся Котяра. – Все и так яснее ясного. Законы логики верны только для обычного мира. При малейшем соприкосновении с явлениями, порождаемыми ментальным пространством, они превращаются в свою противоположность или вообще рассыпаются в прах. Поэтому не будем дурить друг другу головы. С завтрашнего дня начинается подготовка к путешествию во времена царя Миноса. И вам, коллега, придется принять в ней самое непосредственное участие. Так что отбросьте лишнюю фанаберию.
– Минотавр должен умереть! – патетически воскликнул я.
– Вот именно, – кивнул Котяра. – В этом заключается наш долг перед человечеством. И отвертеться от него не удастся.
А я бы предпочел родиться Минотавром, – вздохнул Мордасов.
Шутки шутками, но когда мы занялись осуществлением задуманного мероприятия всерьез, то немедленно столкнулись с массой самых разных проблем.
Раньше, к примеру, я отправлялся в прошлое наудачу. Куда попаду, там и пригожусь. А на сей раз мне нужно угодить во вполне определенную эпоху.
Вот и попробуй тут подгадать, тем более что даже специалисты продолжают спорить о реальности таких личностей, как Минос, Эгей и Тесей.
Наиболее точными свидетельствами о той эпохе можно считать труды античного хронографа Эратосфена и историка Диодора Сицилийского или Плутарха, а также сведения, дошедшие до нас благодаря так называемому «Паросскому мрамору» – мраморной плите, на которой изложены основные события истории Греции, начиная с древнейших времен и вплоть до походов Александра Македонского.
На основании анализа всех этих исторических сведений, часто весьма противоречивых, можно сделать вывод, что в разное время на Крите правили два разных царя Миноса – один в пятнадцатом веке до нашей эры, другой два века спустя. Последний как раз и интересует нас, поскольку является современником царя Эгея, упомянутого и «Паросским мрамором», и такими корифеями античной историографии, как Диодор, Страбон и Плутарх.
Конечно, неплохо было бы иметь в своем распоряжении кости Минотавра. Радиоуглеродный анализ дал бы более или менее точную дату его смерти. Да только где они теперь, эти кости? Наверное, давно растворились в соленой морской воде.
После долгих споров мы все же решили взять за ориентир тринадцатый век. Да и какая разница – с первой попытки туда, куда нужно, вряд ли попадешь. Это, наверное, то же самое, что с крыши ГУМа угодить камнем в одну из уцелевших Кремлевских звезд (в двуглавого орла бросать камень не хочется – еще клюнет в ответ). В общем, как ни верти, а придется делать несколько заходов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
