Читаем без скачивания Приключения медвежонка Паддингтона - Майкл Бонд

— В обычной поликлинике его вряд ли примут… — проговорила она задумчиво. — Может, обратиться к ветеринару?

— Ещё не хватало! — воспротивилась миссис Бёрд. — Нет уж, отведём его к частному врачу. Я сейчас же позвоню мистеру Личу.

И миссис Бёрд поспешно вышла из комнаты.

Все остальные ждали её возвращения с некоторой тревогой: хотя мистер Лич с незапамятных времен лечил Браунам зубы, ему ещё ни разу не доводилось иметь дела с Паддингтоном. Поэтому трудно было сказать заранее, как он к этому отнесётся, и все заметно воспряли духом, когда миссис Бёрд вернулась в пальто и шляпке.

— Мистер Лич ждёт нас, — сообщила она. — Пациентов с острой болью он принимает без очереди.

Миссис Браун облегчённо вздохнула.

— Ну и слава богу, — проговорила она. — Как любезно с его стороны, ведь официально Паддингтон не его пациент…[48]

— Кто сказал «Паддингтон»? — невинным тоном поинтересовалась миссис Бёрд. — Я в подробности не входила. Просто сообщила, что один из членов нашей семьи срочно нуждается в помощи…

Она подняла глаза к потолку, откуда как раз долетел громкий горестный стон, и добавила:

— И между прочим, уж что правда, то правда! Пойду-ка поскорее вызову такси!

Миссис Бёрд снова сняла трубку, а остальные отправились наверх проведать медвежонка. Он сидел на краю кровати с самым что ни на есть разнесчастным выражением на мордочке. Вернее, на той небольшой её части, которую можнб было разглядеть, потому что всё остальное было замотано огромным махровым полотенцем. Время от времени из глубин полотенца долетал приглушённый стон. Сообщение о предстоящем визите к зубному врачу не слишком-то подняло настроение медвежонка, а когда его усадили в уже поджидавшее такси, оно упало вконец.

— Что, приятель, зубы зубастовку объявили? — посочувствовал шофёр, кивая на полотенце.

— Какую зубастовку? — не понял Паддингтон.

— Худо, если у них там сильный профсоюз, — продолжал шофёр. — Один бросил работу — и все следом![49]

Миссис Браун поспешно захлопнула окошечко, отделявшее шофёра от пассажиров.

— Не обращай внимания, мишка-медведь, — сказала она. — Я уверена, что мы всё делаем правильно. Мистер Лич очень опытный врач. Он практикует уже много-много лет.

— Практикует? — ещё больше встревожился Паддингтон. — А может, лучше заплатим подороже и поедем к кому-нибудь, кто уже научился?

Брауны переглянулись. Порой Паддингтону не так-то легко бывало что-нибудь объяснить, особенно когда голова у него была занята совсем дру* гим, и дальше они ехали в молчании.

К концу пути Паддингтон совсем растерялся и расстроился, зато мистер Лич с первого взгляда понял, что и как, и тут же высказал своё мнение.

— Боюсь, мне придётся взять с вас больше обычного, — заявил он. — У медведей ведь сорок два зуба.

— У меня сорок один, — поправил Паддингтон. — Сорок второй переработали.

— Всё равно это на девять штук больше, чем полагается, — строго сказал мистер Лич, уводя медвежонка в кабинет. — У меня даже нет подходящей карты. Для начала придётся просить медсестру начертить её для тебя.

— Господа, надеюсь, мы поступили правильно, — вздохнула миссис Браун, когда за врачом закрылась дверь. — Всё-таки это я во всём виновата…

Миссис Бёрд хмыкнула.

— Вовсе не вы, а эти Паддингтоновы ириски-тянучки, — сумрачно изрекла она. — Самое, скажу я вам, подходящее название. Тянешь их потом изо рта, тянешь, а вытянуть не можешь… Неудивительно, что у медведя сломался зуб. Он вчера весь день жевал эту гадость, пока готовил. Мне пришлось выбросить сковородку, а сколько на кухонном полу было липких клякс — и не перечесть. Раза два я чуть не подвернула ногу.

Паддингтоновы самодельные ириски в последние дни стали в доме проблемой номер один. Ладно бы они только присыхали к сковородке. Строго говоря, если бы они с самого начала присохли раз и навсегда, неприятностей было бы куда меньше, но, в конце концов, тягучая масса превратилась в горку вязких кругляшек, которые прилипали ко всему на свете, и последующие несколько минут миссис Бёрд в подробностях объясняла, как, по её мнению, с этими ирисками следовало бы поступить.

Впрочем, ни от кого не укрылось, что, на чём свет ругая медвежьи конфеты, она не сводила глаз с дверей кабинета, словно пыталась просверлить их насквозь.

Однако в кои-то веки раз опасения миссис Бёрд были совершенно напрасны, потому что мнение Паддингтона о зубных врачах медленно, но верно менялось к лучшему.

Он оглядел кабинет мистера Лича и заключил, что здесь куда приятнее, чем ему казалось поначалу. Всё вокруг было чистым и блестящим, без единого мармеладного пятнышка. И хотя мебели, как сказала бы миссис Бёрд, не мешало бы и подбавить, единственное кресло мистера Лича с лихвой искупало этот недостаток. Паддингтон в жизни не видел ничего лучше. Кресло было не просто кресло, а скорее кушетка, которую можно было поднимать, опускать и по-всякому раскладывать, нажимая на одну-единственную кнопку. От восторга у Паддингтона даже дух захватило.

Прямо у него над головой висела большая лампа, которая очень приятно грела, а у левого локтя стояли стаканчик с розоватой водичкой и белая мисочка; с другой же стороны, там, где сидел мистер Лич, к креслу был прикреплён столик с разными блестящими инструментами.

Паддингтон поспешно отвёл глаза от инструментов и поудобнее устроился в кресле. Он вообще любил всё новое и, несмотря на боль, послушно разинул рот, с интересом наблюдая за мистером Личем, который взял со стола палочку с крючком на конце и что-то вррде зеркальца на длинной ручке.

Мистер Лич принялся постукивать палочкой по Паддингтоновым зубам и несколько раз одобрительно хмыкнул. Он забирался всё глубже и глубже и под конец даже принялся что-то напевать.

— Недурно, мишка, недурно, — проговорил он, наконец, выпрямившись. — Просто приятно иметь дело с такими зубами.

Паддингтон с видимым облегчением стал вылезать из кресла.

— Большое спасибо, мистер Лич, — поблагодарил он. — Было совсем не больно.

Доктор явно слегка опешил.

— Да я ещё ничего не делал, — проговорил он. — Это был только осмотр — чтобы установить, что и как. Всё ещё впереди^ У тебя разрушена коронковая часть одного заднего зуба.

— Что?! — так и подскочил Паддингтон. — У меня разрушена коронковая часть заднего зуба? — Он красноречиво посмотрел на палочку в руке у мистера Лича и многозначительно прибавил: — Когда я пришёл, она была в порядке. Это, наверное, вы её разрушили, пока стучали.

— Разрушена коронковая часть, — назидательно проговорил мистер Лич, наклоняясь над своими инструментами. — Иными словами, у тебя сломан задний зуб. — Он лукаво погрозил медвежонку пальцем: — Ай-ай-ай, похоже, мы кушали что-то не очень полезное, а?

Паддингтон снова откинулся в кресле и посмотрел на врача с удвоенным интересом.

— А вы разве тоже любите самодельные ириски, мистер Лич? — поинтересовался он.

Мистер Лич бросил на пациента довольно строгий взгляд.

— У тебя отломился большой кусок коренного зуба, — медленно и раздельно отчеканил он. — Боюсь, придётся прибегнуть к протезированию.

Паддингтон, донельзя огорчённый такой перспективой, протянул лапу к стакану с розоватой водичкой.

— Только, если можно, я сначала выпью лимонаду, — сказал он.

— Это, — подчёркнуто проговорил мистер Лич, — никакой не лимонад. Это вообще нельзя пить. Этим ты будешь полоскать рот, когда я закончу сверлить, чтобы удалить пыль и крошки. Если бы я за просто так поил лимонадом всех захожих медведей, я бы уже давно потерял работу.

Он брезгливо покосился на сосульки мокрой шерсти на Паддингтоновом подбородке и сделал сестре знак, чтобы та повязала медвежонку клеёнчатый фартучек.

— Укольчик не желаем? — спросил он. — А то может быть больно.

— Желаем, — с готовностью согласился Паддингтон. — Можно даже два.

— Хватит и одного, — сказал мистер Лич, поднимая шприц к свету. — Ну, открой-ка ротик пошире. И помни: если что, мне будет в два раза больнее, чем тебе.

Паддингтон послушно разинул рот и, по совести говоря, кроме лёгкого прикосновения иглы, вообще ничего не почувствовал.

— А теперь я вам, — сказал он с готовностью.

Мистер Лич вытаращил глаза.

— Мне? — поразился он. — Мне не надо…

Паддингтон вытаращился в ответ.

— Но вы же сказали, мы желаем укольчик, — напомнил он. — И что вам будет в два раза больнее, чем мне.

Некоторое время мистер Лич остолбенело глядел на медвежонка, точно не веря своим ушам, а потом обернулся к сестре.

— Давайте-ка поскорее делать ему слепок, — сказал он, сердито пыхтя. — Тогда, по крайней мере, у него рот будет занят…

— Теперь вот что, — снова обратился он к медвежонку, взяв у сестры кусок чего-то мягкого, похожего на пластилин, — сейчас ты ещё раз откроешь ротик, скажешь «а-а», а когда я положу туда вот это, крепко-крепко сожмёшь челюсти.