Телефон молчал. Расчетный час в гостинице был в полдень, но она уже получила все сполна. На всю сумму. Эбби решительно щелкнула замком чемодана, закрыла за собой дверь и направилась к лифту.
Цветастый фургон все еще маячил у дома. Напрасно она надеялась, что родичи уедут и избавят ее от ненужных объяснений.
Хотя объясняться ей незачем. Она уже и так написала все в записке Генри. И хватит! Наверное, Генри почувствовал облегчение, особенно после того неприятного разговора в машине. Ведь он терпеть не может проявлений каких бы то ни было эмоций. А после прошлой ночи Эбби поняла, что она гораздо эмоциональнее, чем ей казалось. И совсем не такая рассудительная, как привыкла думать. Ну что ж, зато теперь знает, что из себя представляет, а это уже кое-что.
— Я вернулась, — сообщила она с порога.
Из кухни вынырнула мама с кувшином в правой руке и ножницами в левой, волоча за собой плеть сладкого картофеля.
— Солнце мое! — воскликнула она, раскинув руки и расплескивая воду на ковер в гостиной. — Я так и знала, что ты опомнишься! Хотя Венера и пересекает у тебя триаду Урана, я всегда…
— Мама, я тебя умоляю! — Эбби опустила чемодан на пол и обняла мать. — Никаких пересечений и триад. Хотя бы временно. Сейчас выпью чашку кофе и поем кукурузных хлопьев с арахисом. А в первую очередь сниму этот костюм и надену что-нибудь поудобнее. А где все?
— Тут у вас неподалеку магазин здоровой пищи. Флоренс и Эйприл взяли с собой отца и пошли за покупками. Джун в саду, показывает миссис Фэрфакс, как делать компостную кучу, а Мей… Эбби пошла в спальню. Матушка увязалась следом, швырнув плеть сладкого картофеля на кухонный стол, уже заваленный ботвой репы, моркови и Бог знает чем еще.
— А я занимаюсь твоими растениями, — сообщила она.
Странно. Вряд ли мамуля имеет представление о чем-нибудь, кроме своей любимой эзотерики и фантазийной одежды.
— Ну и где же Мей? — спросила Эбби. Она сняла костюм и надела старое розовое платье. — Хочу с ней поговорить.
А. с кем же ей еще поговорить? Мей знает об отношениях «мужчина — женщина» все. Сестренка, хоть и моложе, точно рассудит, что из случившегося ночью реальность, а что ее собственные придумки.
— Ну ладно! Все равно ты обо всем узнаешь. — Мэри сияла улыбкой. — А как тебе мой костюм? Прелесть, да? Верх я сделала специально для свадьбы, но он будет отлично смотреться и как выходной. Не правда ли, очень романтично! В стиле пятидесятых. Есть что-то ностальгическое в одежде, уходящей в прошлое, какой-то отзвук…
— Мама, где Мей? Если опять сотворила нечто ужасное, лучше сразу так и скажи.
— Душа моя, я бы не сказала, что это нечто ужасное. Скорее, несколько неожиданное. Хотя в глубине души все мы знали, что это неизбежно. Ведь она у нас Телец, а он Козерог и ее Луна притягивается к…
— Мама!
— Ну хорошо, больше не буду. Но ты ведь сама спросила.
— Я спросила, где Мей.
— А я пытаюсь тебе объяснить, — рассудительным тоном ответила мама, и ее голос вдруг напомнил голос бабушки. — Мей в Фалмуте. У Генри там клиент и…
— Мей поехала с Генри? — Эбби ни разу не удостоилась чести быть приглашенной хотя бы в одну из деловых поездок Генри.
— Видишь ли, там есть очень милый ресторанчик, где…
— Мей поехала с Генри?!
— Я же пытаюсь объяснить, но ты не слушаешь. — Мэри пожала плечами. — Видишь ли, душа моя, при определенном расположении светил возникает мгновенное притяжение. А может, все дело в кармическом узнавании. А может, и в том и в другом. Ведь каждое существо рождается в результате определенной цепочки обстоятельств и под планетарным влиянием…
Дальше Эбби уже не слушала. Мей и Генри. Кто бы мог подумать! Младшая сестренка, музыкальная стриптизерша, лентяйка до мозга костей, вертихвостка, и чопорный, застегнутый на все пуговицы Генри Роберт Стэнли Фэрфакс Третий… Или все-таки Стэнли Роберт?
Постепенно жизнь вошла в налаженную колею. На другой день на рассвете вернулись Генри и Мей, но никаких разговоров не было. Мей только упомянула танцевальную школу в Плимуте, куда она собиралась заехать.
А Генри все время улыбался.
А Эбби уже не так много плакала. Правда, последней ночью, когда она наконец осталась одна, она дала волю слезам. Зато желудок у нее больше не болел. На пальце, где она носила кольцо, остался еле заметный след, но скоро и он прошел — благодаря чудодейственной мази, которую сделал для нее отец.
Эбби уже подготовилась к отъезду, но еще не подыскала себе нового жилья. А пора бы: ведь надо успеть переехать до начала занятий в школе. Не поспеши Генри сдать флигель другому, она могла бы здесь остаться.
Она будет скучать по качелям на веранде, но теперь, когда глицинию обрезали чуть ли не наголо, уже не так сильно. Эбби вздохнула и нацарапала на обратной стороне конверта: «почта, газета, телефон?!» — и засунула конверт под край цветочного горшка. Вот и еще одна забота — куда девать растения?
Она включила телевизор: передавали ночные новости. С улицы раздался шелест шин по гравию. Из любопытства она подошла к двери и включила свет на веранде.
И вдруг у нее чуть сердце не выскочило из груди.
Не будь дурой! — сказала она себе. Пол уехал, и от него ни слуху ни духу.
Да она и не ждала ничего. Свадьбу отменили, так что причины возвращаться в особняк Фэрфаксов у него нет.
У дома остановилась машина. Прежде чем она успела что-то разглядеть, дверца распахнулась и появился знакомый силуэт.
— Пол! — шепнула Эбби и вцепилась в косяк так, что у нее онемели пальцы.
— Эбби! — Он шагнул ей навстречу и обнял, словно не сомневался, что его ждут, и, не дав ей задать ни один из терзавших ее вопросов, обнял и поцеловал.
Его невероятно сладкий рот, о котором она столько мечтала, снова завладел ее губами. А его сильные руки сжали так крепко, словно Пол хотел втиснуть ее всю в свое крепкое тело. Два сердца забились в унисон.
— Как же я скучал по тебе! — пробормотал он и, подхватив на руки, внес в дом, и она даже не успела перевести дыхание и возразить. — Черт возьми, Эбби, куда ты делась? Я звонил тебе раз сто, и какой-то кретин все время твердил: номер отключен!
— Так и есть. Я переезжаю. Правда, я сказала, что пока еще здесь поживу, но меня не так поняли и сразу же отключили телефон.
— Теперь это неважно. Ведь я уже здесь. — Он поставил ее на ноги рядом с кроватью и снова принялся целовать. Сначала яростно, а потом нежно он ласкал ее рот. И без слов рассказал о своей тревоге, одиночестве и страхе, что, вернувшись, он ее не найдет. — Если бы ты знала, как я к тебе спешил! Как только подписал контракт, бегом в аэропорт, и вот я здесь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
