Марина внимательно посмотрела на Сергея и тихо пробормотала:
– Я все понимаю. Но я не могу укрыться в бункере. Я ждала этого момента два года. И сейчас не знаю, что для меня страшней: потерять жизнь или потерять сына. Наверное, второе.
– Перестань, малышка! – нежно прижимая ее к себе, прошептал Волошин. – Я не оставлю тебя одну. Все будет хорошо, мы прорвемся. Ты мне только скажи, во сколько тебе на работу?
– На работу? – задумчиво переспросила Марина. – С учетом отгулов – в конце августа. Я ведь с сегодняшнего дня в отпуске.
– Слава Богу! – облегченно выдохнул Сергей. – Это намного упрощает ситуацию. Все это время с тобой будет Ростик. Он и машина – в твоем распоряжении. А сейчас все-таки поедем ко мне. В посольство тебе к десяти, а сейчас и шести нет. Пару часов ты вполне можешь поспать.
– Сережа, спасибо, но я лучше поеду к Федунцевым. Я все равно в посольство с дядей Мишей должна идти, он для меня как палочка-выручалочка. Вот у них я немного и отдохну: на даче для меня персонально комната выделена.
– Что же ты им скажешь, где ты была? Они наверняка удивятся столь раннему визиту.
– Ничего страшного. Скажу, что на катере каталась, праздновала день рождения подруги. Не могу же я рассказать им правду! Порой ложь бывает во благо.
Быстро пришвартовавшись, они пошли вдоль речного причала. Еще издалека Сергей увидел одинокий черный «лексус». Усевшись на капот, с сигаретой во рту на них спокойно смотрел Ростик. Не было в его взгляде ни лукавства, ни злости, ни радости, ни грусти. Он смотрел на своего шефа глазами, полными преданности и понимания.
– Куда рулить, Сергей Федорович? – выпуская струю сигаретного дыма, поинтересовался парень.
– Куда? – удивленно переспросил Волошин и перевел взгляд на Марину. – Где дача Федунцевых?
– В Осокорках. От метро «Славутич» до них километров пять.
– Понятно! – по-деловому ответил Ростик, открывая перед Мариной дверцу машины.
Умостившись на заднем сиденье, они молча смотрели в окно.
Наконец машина остановилась возле небольшого уютного домика, утопающего в пышной зелени деревьев. Вежливо поблагодарив, Марина неторопливо вышла из машины. Сергей вышел следом. Подойдя к красивому невысокому забору, сооруженному из речных валунов, она растерянно остановилась.
– Одну минутку, я сейчас! – крикнул Сергей и быстро вернулся к машине.
Запрыгнув на переднее сиденье, Волошин хитро глянул на своего шофера.
– Братишка, дай напрокат свой телефон! Я тебе потом все объясню.
– Не вопрос, шеф! – несколько удивленно ответил парень и протянул трубку.
Волошин поспешил к Марине. Остановившись возле калитки, она задумчиво, стараясь понять происходящее, смотрела за тем, что он делает.
– Вот, возьми пока этот телефон. Это мобильный моего шофера, Ростика. В телефонной книге я под именем «шеф», – пояснил Сергей. – Я тебя очень прошу, не пропадай и не отключайся. Ни на какие звонки, кроме как от «шефа», не отвечай. Батарея у него мощная. Ее и до завтрашнего вечера хватит. После обеда, проводив французов, я куплю тебе новый телефон. Так, а теперь самое главное: когда освободишься, позвонишь мне и скажешь, где ты находишься. Тебя заберу я или Ростик. К тому же, у него есть ключи от моей квартиры. Повторяю, ты можешь полностью ему доверять. Только прошу: без нас никуда ни шагу. И никаких подружек. Ты должна пропасть. Не обижайся, может, я и не прав, но выглядит все очень подозрительно, и пока совершенно не ясно, откуда растут ноги.
– Хорошо. Хорошо, – глядя на него, словно прилежная школьница, повторяла Марина.
– Да, и еще, – немного замявшись, пробормотал Волошин и вынул из портмоне кредитную карточку. – Это карточка банка «Аваль». Там около десяти тысяч долларов. Я знаю, что тебе нужны деньги. Она твоя.
– Сережа, не надо! – растерянно проговорила девушка. – Я не могу ее взять.
– Все, не пререкайся! Тебе нужны эти деньги. Я хочу и могу тебе помочь. А ты хочешь помочь своему сынишке!
– Хорошо, – вполголоса ответила Марина и посмотрела на него полными слез глазами. – Но я тебе обязательно все верну.
– Обязательно! – передразнил ее Волошин и, чмокнув в щечку, несколько раз повторил PIN-код.
Глава 13
Стараясь не шуметь, Марина открыла калитку и вошла во двор. Кругом было тихо и умиротворенно. Отдохнувшие за ночь, щедро омытые росой лужайки сияли непорочной чистотой и свежестью. Купаясь в лучах восходящего солнца, дом утопал в ярком летнем цветении. Между деревьями и клумбами тянулась легкая полупрозрачная пелена тумана. Солнце настойчиво пробиралось сквозь кроны деревьев и беспощадно растворяло рваные, пушистые клубы рассветной дымки. Радуясь новому дню, птицы завели свои первые утренние трели.
Марина остановилась возле двери, мечтательно улыбнулась и вошла в дом. На цыпочках пробравшись на кухню, включила чайник и посмотрела в окно. Спать почему-то не хотелось. Неожиданно дверь заскрипела, и на пороге показалась Ирина Васильевна. В светлой, усыпанной васильками пижаме, с взъерошенными волосами и заспанными, слегка припухшими глазами, она испуганно смотрела на Марину. Романтическая улыбка вмиг улетучилась с лица гостьи.
– Доброе утро! – немного растерянно поздоровалась девушка и виновато поджала губы. – Я вас разбудила, наверное?
– Что случилось, Маришка? – закрыв за собой дверь, взволнованно поинтересовалась Федунцева. – Сейчас только шесть утра. Откуда ты, моя девочка? Чем ты сюда добралась?
Вместо ответа Марина немного помолчала, поджала под себя ноги, лукаво улыбнулась и опустила глаза. Врать Ирине Васильевне ей не хотелось. Все и без того было написано на ее лице.
– Понятно! – бодро ответила женщина и задорно улыбнулась. В только что испуганных заспанных глазах загорелись озорные огоньки радости. – Ну наконец-то! Наша Маришка влюбилась?
– Кажется, да, – проговорила девушка и тяжело вздохнула.
– Так, «кажется» или «да»? – настойчиво переспросила Федунцева и нежно обняла девушку за плечи.
– Ой, Ирочка Васильевна, я уже и не знаю. Тогда, раньше, я тоже думала, что это любовь. А теперь – не знаю! Наверное, я так и не поняла, что такое любовь.
– Любовь, – пояснила Федунцева и погладила девушку по руке, – это такое чувство, которое затмевает все невзгоды, когда радость переполняет сердце, а мир кажется таким прекрасным, каким доселе никогда не был!
– Именно так мне тогда и казалось, – грустно протянула Марина и горько улыбнулась.
– Тогда любила только ты. Любил ли Муфид тебя? В этом, прости, я не уверена. Скорее всего, им двигало желание. Достигнув своей цели, он потерял к тебе всякий интерес. Любовь, моя хорошая, – это не слова. Любовь, настоящая любовь – это поступки!
