— Ничего, — отрезал лорд Аль-Шехар. — Ты со мной или уже выдохся? Догоняй!
И мужчина, пришпорив коня, понесся вперед по дороге.
Лорд Сериндар, недоуменно покачав головой, пустился вслед за другом.
Бешеная скачка не приносила облегчения. Герцог гнал коня вперед, но мысли, преследующие лорда неотвязным роем, не давали ему покоя. Как она посмела?! Бесстыдница! Обнажить лицо… Нет, это невозможно! Кровь вскипала внутри, перед глазами плясали красные всполохи, дыхание сбивалось, стоило только вспомнить все произошедшее. Хашш сайерессс! И Сериндар… Ирг бы побрал этого несносного друга! Ну, что его дернуло приехать в Эршею?! Ловелас столичный… А Рани?.. Она улыбалась. Улыбалась чужому, привлекательному мужчине!
Перед глазами герцога тут же возникла недавняя сцена. Восхищенные глаза Индара, разгоряченная быстрой ездой девушка, выбившиеся из ее прически завитки, задорная улыбка, осветившая прелестное личико… Ему, своему мужу, она никогда так не улыбалась. Нет. Герцогу доставалось только ледяное спокойствие, да мнимая покорность. О, он прекрасно знал, что его супруга вовсе не так смиренна, как пытается показать! Лорд Рэйтан не раз замечал смешливый огонек в опущенных долу глазах, равнодушное пренебрежение, сквозящее в жестах жены, глубоко запрятанные бунтарские мысли… Рания попросту приняла правила навязанной ей игры, но вовсе не смирилась с ними. Возможно, именно поэтому, герцогу так и хотелось расшевелить ее, выбить почву из-под ног, заставить проявить настоящие эмоции. Ну, что же… Сегодня он добьется своего. Обязательно!
А еще, герцогу не давали покоя странные сведения, добытые Амаром. Кто такой этот Эрнан Перье, которому Рани отсылает почти все получаемые на свое содержание деньги? И с какой стати посторонний мужчина имеет с его женой какие-то непонятные отношения? Ох, Рания… Сколько же секретов хранит твоя белокурая головка?
Боясь сделать неправильные выводы, герцог не торопился обличать жену в ее тайнах, нет. Сначала, он сам съездить в Тарсу и выяснит все на месте. А потом уже и с супругой разберется.
Как же сложно с этой равенийкой! То ли дело, привычные иринейки. Те прекрасно знают, правила игры и всегда им соответствуют. С иринейскими женщинами не нужно думать, ломать голову над непонятными загадками, пытаться понять. Не любил лорд Рэйтан все эти сложности. Нет. Подобного ему вполне хватало и на службе. А дома… Дома он хотел бы видеть совсем другое.
Герцог не замечал, что противоречит сам себе. Слишком многое изменилось, а он так и не сумел понять, что прежнее восприятие жизни больше не поможет ему. И что он сам не знает, чего хочет от девушки, волею судьбы ставшей его женой…
Развернув Ирга, лорд Рэйтан пустился в обратный путь, не обращая внимания на запыхавшегося друга. Ничего. Пусть глотает пыль из-под копыт кахарца. Заслужил.
Рани пришпоривала Селену, пытаясь удержать закипающие в глазах слезы. О, Всесвятой, как же она устала от жизни во дворце герцога! От постоянного напряжения, от одиночества, от удушающей обстановки кейдаза… Сейчас, ей хотелось бросить все и повернуть лошадь в сторону от замка, оставляя позади и лорда Рэйтана, с его странностями, и выворачивающий всю ее душу взгляд непроницаемых черных глаз, и непонятные ощущения, будоражащие тело. Девушка чувствовала, что, с каждым днем, все больше увязает в новой жизни, в которую, волею судьбы, попала. Иринея, дворец, чуждые обычаи и непривычная одежда — все это становилось частью ее существования, и Рани ничего не могла с этим поделать. Если до той памятной ночи, герцогиня еще пыталась убедить себя, что супругу она не нужна, и он с радостью от нее откажется, то сейчас, девушка уже не была в этом так уверена. Лорд Рэйтан пугал ее своей непредсказуемостью. Рания видела, что он меняется, что от его равнодушия не осталось и следа, а взгляд герцога все чаще и чаще задумчиво обращается на нее, и не знала, как к этому относиться. А еще, ее страшили собственные чувства. Рани не нравилась странная зависимость от мужа, заставляющая подчиняться его приказам и полностью полагаться на его волю. Последние несколько недель прошли, как во сне. Герцогиня помнила, что постоянно находилась рядом с супругом, став его молчаливой тенью, почти полностью лишившись собственных мыслей и эмоций. Казалось, герцог поработил ее, накрепко привязав к себе и не оставив никакой возможности взбунтоваться. Лишь с огромным трудом девушке удавалось побороть чужое влияние, заставляющее ее быть покорной и молчаливой. Она подозревала, что лорд Рэйтан применил какое-то магическое воздействие, опасаясь, что супруга вновь поставит его в неловкое положение, но сделать ничего не могла. И доказать — тоже. Она лишь пыталась сбросить с себя чужие путы, и сегодня, наконец-то, почувствовала, что ей это почти удалось.
Неожиданное прикосновение к лицу легкой ткани, заставило девушку отвлечься от грустных мыслей. Предательский шераз, ярким флагом колышущийся на ветру, задел свою хозяйку и остался позади, а Рани, в негодовании пришпорила Селену, стремясь забыться в бешеной скачке. «Ненавистные иринейские обычаи! Проклятая тряпка! Ирисарм араиш!» — Шептала герцогиня. Слезы, словно только того и ждали, хлынули из ее глаз, а с губ само сорвалось одно из тех проклятий, знать которые не полагалось ни одной воспитанной девушке. Ну, да, что делать? Жизнь бок о бок с простолюдинами имела свои недостатки…
Влетев на полном скаку во двор замка, Рани спешилась, бросила поводья подбежавшему конюшему и быстрым шагом направилась в кейдаз. Ей не хотелось никого видеть, и она стремительно взлетела по лестнице, не замечая кланяющихся слуг и спешно уступающих дорогу служанок. Двери женской половины со стуком захлопнулись за герцогиней, оставляя девушку один на один с предстоящим испытанием.
— Итак, миледи, вы нарушили мой приказ, — бесстрастно произнес герцог.
Несколько минут назад он вошел в покои герцогини, но только сейчас соизволил заговорить.
Рани попыталась что-то сказать, но лорд Рэйтан повелительно поднял руку:
— Не смейте меня перебивать. И вообще, постарайтесь не отвечать, если вас не спрашивают. Неужели, за время, проведенное в моем дворце, вы так и не смогли уяснить простые и понятные правила? Я недостаточно хорошо объяснил их? — Лорд Аль-Шехар невозмутимо посмотрел на жену.
— Нет, милорд, — холодно ответила девушка. Как же, объяснил он! Да, это больше Амала стелилась бисером, рассказывая, как должна вести себя примерная иринейская жена. А сам герцог на супругу, как на пустое место смотрит, и двух слов не дает вымолвить. Хотя, да. Правила же!
