Читаем без скачивания Оборотная сторона Луны - Эльрида Морозова

Там я еще раз окинула взглядом зал ожиданий. Все каторжники мирно спали на своих местах. Надо действовать быстрей. Если кому-то вдруг приспичит и он поднимется, это будет крах всего.

Посреди коридора лежало сломанное сиденье. Днем его притащили сюда каторжники, пытались им таранить дверь. Она не поддавалась, сиденье треснуло, и его бросили здесь. Сейчас им можно воспользоваться и загородиться.

Я подняла сиденье, протащила его ближе к дверям и поставила. Если присесть, меня практически не будет видно. Ни одни мужчина не ходит так в туалет, но у меня не было другого выхода.

Эти несколько минут, когда я присела за сиденьем, показались мне несколькими часами. Я ждала разоблачения отовсюду: из-за двери, из зала ожидания, из коридора, с потолка, с разбитой камеры слежения, с вентиляционных решеток. Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого мира: я ничего не вижу, и пусть не смотрят на меня. Психология ребенка, пытающегося спрятаться за свои ладони.

Я быстро натянула на себя комбинезон и застегнулась до самого подбородка. И вдруг мне очень захотелось плакать: прямо навзрыд, настоящими слезами. Я оперлась руками о стену, пытаясь отдышаться и подавить в себе слезы. Потом уткнулась в стену лбом, специально до боли, чтобы заглушить в себе остальные чувства. Мне надо взять себя в руки и не хлюпать больше. Я могу расхлюпаться при Лео и Брайене, но не посреди пустого коридора, в которую в каждый минуту может кто-то зайти.

Все осталось позади. Я сделала то, что хотела. Теперь можно быть спокойной, пока снова не захочу в туалет.

Глава 42

Я вернулась в зал ожидания. На моем месте спал побитый. Лицо его было почти безмятежно. Может быть, ему снилась Земля.

Надо было сделать себе новое спальное место. Пришлось погреметь немного. Но каторжники почти не просыпались. В этот раз у меня получилось оторвать себе спинки сидений и расположиться на них. Вот что значит содержать свой организм в оптимальном состоянии.

Посреди ночи я проснулась. Что-то было не так. Я открыла глаза и увидела совсем близко от себя лицо Лео. Он спал на своих сиденьях, подкатившись к краю. Он был так близко, что его дыхание касалось моей руки. Этого нельзя было допускать. Мне нужно быть как можно дальше от людей.

Я отвернулась от него, но с той стороны спал другой каторжник, совсем незнакомый. Его дыхание было направлено в другую сторону, но все равно слишком близко.

Мне надо было устроить себе место не здесь, а где-нибудь посреди зала, подальше от остальных. Но, с другой стороны, рядом с Лео я почему-то чувствовала себя в большей безопасности, чем в любом другом месте. Хотя он знал, что я не каторжник. Это было против всякого здравого смысла.

Я снова повернулась к Лео, посмотрела в его лицо и только сейчас заметила то, о чем должна была подумать раньше.

На его лице была щетина. Было видно, что он давно не брился. И тот, что спал с другой стороны от меня, он тоже был небритым. И на Брайене можно было увидеть щетину. И это нормально: здесь каждый каторжник начал зарастать.

Кроме меня. Если бы я была в комнате, я бы могла симулировать, что пошла бриться. Но здесь не было ни туалета, ни раковины, ни лезвия. Обычно женщины не любят растительность на себе и всячески борются с ней. Но сейчас я бы все отдала за то, чтобы у меня выросли борода и усы.

Пришлось спрятать подбородок в ворот комбинезона. Хорошо, что здесь были воротнички стоечкой. Но я же не смогу так ходить вечно! Скорей бы прилетал этот долбанный корабль с Земли. Я была согласна на то, чтобы нас тут всех перестреляли.

Хорошо, что многие лампы в корпусе были разбиты и освещение работало не на полную мощь. Это сглаживало углы, но не все. Таковы были правила этой жесткой игры: не успеешь свободно вздохнуть, избавившись от одной проблемы, как тут же нависает другая. И мне все время приходится что-то придумывать, как-то изворачиваться. Что же делать теперь с этим?

Если корабль не прилетит и завтра, я буду лежать здесь и симулировать приступ аппендицита или заворот кишок – что угодно. Лишь бы от меня отстали и не смотрели в мою сторону. Я буду лежать лицом вниз и прятать подбородок в вороте комбинезона. И буду ждать время, когда прилетит космический корабль с Земли.

Ведь он должен прилететь, правда? Земля ведь не может взять и предать нас всех?

Я проснулась от напряжения и угрозы. Я открыла глаза и постаралась выглянуть из-под руки, чтобы загородить свое лицо. Надо мной завис автомат, уставившись на меня своим дулом. Первое мгновение я не могла понять, что происходит. Я разоблачена? Они увидели, что на мне нет щетины? Или прибыл корабль с Земли и нас всех берут в плен?

– А ну вставай, – толкнул меня человек автоматом.

И только потом я узнала его. Джеральд.

– Вставай, говорю!

Он пнул меня сапогом в живот. Не со злости, а просто чтобы окончательно меня разбудить.

Я стала медленно подниматься с места. Я старалась опустить голову как можно ниже и спрятать подбородок в ворот комбинезона. Только когда я поднялась в полный рост, то осмелилась посмотреть по сторонам, чтобы сообразить, что происходит.

Разбуженные каторжники гудели, выкрикивали что-то и грозились разнести все к чертовой матери. Но несколько человек с автоматами держали все под контролем. Никто не осмеливался в открытую выступить против них.

Лео поднялся со мной тоже. Брайен продолжал делать вид, что спит. Побитый сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел снизу вверх на Джеральда.

– Идем, – сказал Джеральд и ткнул меня в плечо дулом автомата.

И только тут я поняла, что зовут не всех, а только меня. И это могло означать одно. Меня разоблачили!

Я бросила последний взгляд на Лео. Ничего утешительного там не было. Теперь все было против меня.

Джеральд снова ткнул меня автоматом в спину, и я пошла вперед. Услышала за собой чей-то голос:

– Замочат сейчас парнишку.

Я шла по залу ожидания, и все каторжники провожали меня глазами. И в глазах у всех было что-то вроде сочувствия: «замочат сейчас парнишку».

Уже на выходе я услышала еще одну фразу:

– Трахать повели.

В принципе, это было одно и то же. Меня ожидает одно – смерть.

Это открытие не заставило меня почувствовать ни ужас, ни горе. Мне как будто бы было все равно. Я устала бояться и переживать. Надоело. Будь что будет. И желательно, чтобы все кончилось поскорей.

– Всем остальным быть здесь! – закричал Джеральд. – И если будете плохо себя вести, я вернусь и всем отстрелю яйца.

– Да пошел ты! – дружно отвечали ему в зале. Но никто не стал лезть на рожон. Кроме пустых угроз каторжники больше ничего не делали.

Остался позади коридор. Я вышла из замкнутого пространства, в котором просидела почти сутки.

– Стоять, – сказал Джеральд.

Я послушно остановилась и ждала, когда он закроет эту дверь на замок. Я смотрела на их спины, когда он возился с замком. За эти секунды я многое успела передумать, но сделать не смогла ничего.

Меня снова окружили люди с автоматами и повели куда-то. Как много чести для меня одной. Ведут как особо опасного преступника. Замочат. Или изнасилуют, а потом замочат. Либо замочат, а потом изнасилуют. Не все ли равно? Когда-нибудь это должно кончиться.

– Налево, – сказал Джеральд.

Я слушалась его указаний. Так, под конвоем, я поднялась по лестнице вверх на несколько этажей и оказалась на самом последнем. Меня вели на мой родной наблюдательный пункт. Было в этом что-то символичное: оттуда я начинала, там я и закончу.

И только когда дверь передо мной распахнулась и я увидела Волка, то вдруг подумала: «А может, им просто нужен компьютерщик?»

Странно, что эта простая мысль раньше не приходила мне в голову. Ведь еще вчера Джеральд предлагал мне пойти с ним. А потом – они блефовали, рассказывая, что у них есть связь с Землей. А им она действительно нужна. И на самом деле если кто-то и смог бы это сделать, то только я. Одна на весь корпус.

– Привет, Сопляк! – сказал Волк, выходя мне навстречу.

Я что-то промямлила в ответ. Волк посмотрел на Джеральда.

– Что-то вы долго за ним ходили.

– Просто этот парень дрых, когда мы пришли за ним. Зато другие встали и начали орать, чтобы их выпустили.

Самым лучшим словом тут было «парень». Они видят во мне парня. Значит, я еще не разоблачена.

Я кинула быстрый взгляд на Волка, и мне стало легче. На нем не было щетины, он был гладко выбрит. В таком случае я могу сделать вид, что со мной все в порядке.

Итак, им просто понадобился компьютерщик. Правда, за компьютером сидел какой-то парень и тыкал клавиши. Я не знаю, получалось ли у него что-нибудь.

– Открой машинные гонки, – сказал мне Волк.

Я вспомнила, как прошлой ночью открыла ему гонки. Надо было действовать так же. Я оттеснила человека, сидящего за компьютером, нашла нужную программу, убрала меню, запрашивающее пароли и открыла игру. Все произошло очень быстро.

– Ну, что я тебе говорил? – почти ласково спросил Волк у парня за компьютером.