По-настоящему великие писатели – это люди вроде Эмилии Бронте, они сидят в комнате и пишут, опираясь на свой ограниченный опыт и неограниченное воображение.
Джеймс Миченер
Позвольте повторить: самыми подверженными страху людьми, которых я встречала, были некоторые из величайших художников Америки. И высот своей карьеры они достигли, преодолевая свои страхи, а не избегая их. Именно живое воображение, заставляющее дрожать от ужаса, позволяет им увлекать нас, покорять и очаровывать. Ваше беспокойство тоже может быть признаком большого таланта. И уж точно не должно быть причиной отказа погружаться в глубины творческого сознания.
ЗАДАНИЕ. Вообразите идеальный день
Воображение привычно рождает негативные образы. Нужно научиться мыслить позитивно. Накануне крупного творческого прорыва мы часто прокручиваем в голове неблагоприятные сценарии будущего. Мы представляем, как глупо будем выглядеть, надеясь на осуществление своей мечты. В создании ярких картин нашего провала задействуются все творческие способности.
К счастью, успех приходит к нам независимо от того, способны мы его вообразить или нет. И все же если он – желанный гость, если его ждут с нетерпением, а не страхом, встретиться с ним бывает легче, и задерживается он на больший срок. Это задание – упражнение на тренировку оптимизма, причем слово «тренировка» здесь очень уместно. Некоторым не помешает «подкачать» способность воображать свой идеальный день. Это нелегко, но давайте попробуем.
Возьмите ручку. Выделите полчаса, чтобы писать спокойно, не торопясь. Представьте себя утром вашего идеального дня, в котором сбудутся все мечты; дня, когда удастся реализовать все начинания. Что вы будете чувствовать? Насколько хорошо получается вообразить чувства? Не откажите себе в удовольствии мгновение за мгновением, час за часом, событие за событием, человека за человеком, прокручивать перед мысленным взором тот идеальный день, который хотелось бы прожить. Например, так:
Есть слово, способное освободить нас от всех тягот и страданий жизни. Это слово – любовь.
Софокл
«Я проснулась рано, когда мягкий утренний свет только-только проник в комнату и осветил стену с обложками моих любимых пластинок с оригинальной музыкой к бродвейским шоу. На каминной полке в моей огромной спальне были расставлены многочисленные статуэтки “Оскара” и “Тони”[18]. Я выскользнула из постели, чтобы не разбудить своего любимого. Сегодня – большой день, день генеральной репетиции нового шоу. Кастинг прошел удачно. Режиссер – гений. Все увлечены работой и полны энтузиазма, как и я, причем со многими сотрудничала и раньше. Костяк коллектива состоит из сплоченных, жизнерадостных и безумно талантливых людей, принимающих участие в том, что уже называют “возрождением Бродвея”, поскольку мелодичные песни, типичные для наших мюзиклов, – это эхо работ Роджерса и Хаммерстайна…»
Дайте своему воображению хорошенько «разойтись». Не скупитесь на средства и ничего не считайте слишком легкомысленным. На вашем туалетном столике громоздится гора поздравительных телеграмм? Кто-то послал вам два десятка роз и десяток свежих рогаликов к завтраку?
Есть лишь один уголок Вселенной, в реальности совершенствования которого вы можете быть уверены, и это – вы сами.
Олдос Хаксли
Когда звонит телефон, кто на другом конце провода говорит «Это великолепно!» – ваша любимая сестра или президент страны? Этот день – ваш, и пусть он будет таким, как вы захотите.
Проживите свой идеальный день с раннего утра и до полуночи. Включите в него встречи с родными и друзьями, общение с домашними животными, выделите время на короткий дневной сон или вечернее чаепитие. Наедайтесь сладостями и наслаждайтесь хвалебными рецензиями. Подпишите выгодный и престижный договор на съемку фильма. Договоритесь, что определенная доля вашей мегаприбыли будет направлена на благотворительные цели. Напрягите свой ум, раздвиньте свои эмоциональные границы, чтобы получился самый лучший день из всех, какие только можно вообразить, и позвольте себе насладиться чувством покоя, душевного равновесия и самоуважения за прекрасно сделанную работу…
Страх
Простите за каламбур, но большинство людей страшатся страха. Мы думаем, что страх – это плохо. Мы знаем, что это ужасная вещь. Мы боимся бояться, пугаемся испуга. И отлично понимаем, что страх может перерасти в ужас, а ужас – породить или безумные поступки, или паралич воли. Поскольку со страхом связаны настолько негативные ассоциации, мы никак не можем считать его чем-то позитивным или полезным. А ведь это правда. Я повторю: страх – позитивное и полезное чувство. Его можно расшифровать так: «Боюсь, что следующий проект – скучный, может, поискать что-то более гармоничное?», или «Боюсь, что в кульминации второго акта мои герои слишком много говорят, но их позиции не очень ясны», или «Боюсь, что с моей скрипкой что-то не в порядке, нужно ее проверить», или «Боюсь, что в этой серии работ я переборщила с киноварью, хорошо бы мне влюбиться в какой-то другой цвет».
Страх – это вспышка на радаре сознания. Он говорит: «Проверьте здесь». Это как заметить что-то боковым зрением. Это как тень, мелькнувшая в дверном проеме. «Кто там?» – можем спросить мы. Потому что кто-то там есть. Бывает, что этот «кто-то» – наши же мысли и соображения, на которые мы не обращаем внимания. Педантичная сторона нашей личности может справедливо полагать, что нам следовало написать партию басов полностью, а не ограничиваться примечанием «все в басовом ключе, так нормально». Это ненормально с точки зрения какой-то части вашего сознания, которая, как бойскауты, считает, что важно быть готовыми ко всему. «Боюсь, я буду выглядеть недостаточно профессионально», – настаивает эта испуганная часть вас. И это может быть правдой. Страх требует, чтобы мы что-то проверили, чтобы возникла ясность. Страх требует действий, а не заверений.
Мы – существа творческие, а значит сложные. У нас имеется тонкий механизм восприятия, выходящий за рамки пяти стандартных чувств. Иногда мы ощущаем, что вот-вот должно случиться что-то важное и хорошее. Просыпаемся с чувством предвкушения и открытости новому – это те духовные установки, которые мы культивируем с помощью утренних страниц и творческих свиданий. Временами та же самая открытость порождает эффект предвидения. Если же остаться на популярной в наше время позиции, что страх – это нечто плохое и не имеющее никакого отношения к духовной сфере, нужно пытаться избавиться от него, не стремясь расшифровать содержащееся в нем сообщение.
Я не хотел путешествовать в каюте, предпочел отправиться в путь простым матросом и находиться на палубе мира, откуда лучше виден лунный свет на горах. Я и сейчас не хочу спускаться.
Генри Торо
«Хватит бояться, – говорим мы себе. – Что не так?» Но, считая себя источником того, что «не так», упускаем из виду вероятность этого «не так» оказаться в нашем окружении.
Эдвард – драматург, и вот как-то он подписал контракт о постановке его новой и самой лучшей пьесы. Продюсер источал улыбки и позитивный настрой, делился солнечными обещаниями и описывал захватывающие перспективы – а Эдвард не мог избавиться от сосущего под ложечкой предчувствия беды всякий раз, оказавшись в его компании.
«Прекрати, Эдвард! Что такое? У тебя невротическая боязнь успеха?» – безжалостно нападал он на себя, но страх продолжал расти. «Боюсь, слова этого продюсера слишком хороши, чтобы быть правдой», – подсказывал Эдварду инстинкт, и это проявлялось в приступах бессонницы и паре вещих снов, в которых продюсер отказывался играть по правилам в какие-то детские игры. Приближался срок начала проекта; страх Эдварда рос.
Любой человек инстинктивно чувствует, что все прекрасные слова в мире весят меньше одного достойного поступка.
Джеймс Лоуэлл
«Все под контролем», – уверял его продюсер, но Эдварда слова не убеждали. И вот, кляня себя за «безосновательные страхи», он все же снял трубку телефона и задал нескольким знакомым пару вопросов. Оказалось, что этот продюсер никогда ничего не продюсировал. Помещение не искали. Рекламу никто не разместил. Окончательных предложений членам труппы не было.
«Я рад, что ты позвонил, – слышал Эдвард от разных людей, – мне бы хотелось спланировать свой график, а без твердых обязательств с твоей стороны я этого сделать не могу».
Продюсер оказался никчемным. Страхи Эдварда не были пустыми, наоборот, имели под собой очень серьезные основания. Небольшое расследование, которое он провел – наконец-то – в своих интересах, показало, что путешествовать в такой компании он себе позволить не мог. В результате еще нескольких звонков выяснилось, что поступки его продюсера могли сжечь за ним мосты. Эдвард не желал запятнать свое имя общением с ним. Ему не предложили возможности – его использовали. Хотя и неохотно, но Эдвард разорвал отношения со своим неприятным партнером.
