22 декабря 1919 года. Рюэль. Вилла «Миланез». Четыре часа утра. У ворот резко тормозит машина, да так, что щебенка летит из-под колес. Из машины выскакивает человек высокого роста, взбегает по лестнице и нервно трезвонит в дверь. Жозеф, бывший камердинер Миси, которого Габриель два года назад взяла к себе на службу, взволнован: что же могло приключиться в столь ранний час?! Высунувшись из окна второго этажа, он не может узнать посетителя… Тот называет себя: Леон де Лаборд. Он приехал сообщить о несчастье, случившемся с капитаном Кэпелом.
Жозеф открывает визитеру и проводит в гостиную.
– Быстрее, будите мадемуазель! – просит он.
– А нельзя ли подождать до завтра? – пробормотал Жозеф. Предвидя, какой шок вызовет у Габриель известие, он считал за лучшее промедлить…
Но Лаборд настаивал, и тому пришлось покориться.
Позже Лаборд расскажет о тягостной сцене, свидетелем которой ему довелось стать… Вот показалась Габриель, одетая в белую пижаму. «Силуэт подростка, юноши, закутанный в атлас». Она. обычно скрытная в своих эмоциях, на сей раз была не в силах скрыть страдания. У нее из уст не вырвалось ни слова, ни крика, из глаз не скатилось ни единой слезинки. Она буквально окаменела…
Неловко себя чувствуя, Лаборд пытался оттянуть сообщение о самом страшном.
– Не надо, мосье. Мадемуазель все поняла, – тихо прошептал Жозеф.
Так что же произошло? Бой ехал со своим шофером Мэнсфилдом в Канны, где его ждала жена, чтобы вместе отметить рождественские праздники. В ту пору путь из Парижа в Канны на автомобиле занимал 18–20 часов, и это не считая остановок в пути. Между Фрежюсом и Сен-Рафаэлем у автомобиля, по-видимому, лопнула шина, и он на всем ходу полетел в кювет. Шофер отделался легкими ранениями, но Артур, у которого был проломлен череп, скончался на месте.
Едва оправившись от потрясения, вызванного страшной вестью, Габриель потребовала, чтобы Лаборд безотлагательно вез ее туда. Забрезжил рассвет. Только переодеться в дорожный костюм – и в путь. Машину по очереди вели шофер Лаборда и сам Лаборд. В Канны прибыли в три часа утра. Их встретила сестра Боя Берта. Увы, тело уже положено в гроб, и, судя по всему, похороны состоятся во Фрежюсе. Нет, на похороны она не пойдет. Что такое похороны? Одно притворство…
Несмотря на усталость, она наотрез отказалась лечь спать. Пожелала только, чтобы ей подали кресло. Едва рассвело, она попросила отвезти ее одну на место катастрофы. Свидетелем был лишь шофер. Габриель обошла вокруг искореженного металла, еще недавно бывшего машиной. Потрогала рукой обожженное железо, от которого еще пахло паленой резиной. Наконец она села на обочину, повернула опущенное лицо к солнцу – и рыдала, рыдала часы напролет. Она потеряла единственного человека, кого ей было суждено полюбить…
6
БЕЗУМНЫЕ ГОДЫ
Продолжать жить в местах, озаренных присутствием Боя, слышать его голос, доносящийся сквозь время, ждать, что он вот-вот покажется из коридора на ступеньках крыльца, – все это было свыше ее сил. Габриель покидает виллу «Миланез» и покупает виллу «Бель Респиро» в Гарше, на углу улиц Эдуард-Детай и Альфонс-де-Невилль. Акт о покупке датирован концом марта 1920 года. Разумеется, туда же она перевела своего камердинера Жозефа, его супругу Марию, служившую у нее экономкой, и шофера Рауля. Прибавим к ним собак – Солнце, Луну и их пятерых щенков. Все собачье семейство вместе называлось Большой Медведицей, так как в этом созвездии семь звезд. Новое жилище Коко было обширнее, чем прежнее; обширней был и парк при нем. Более всего нравился ей открывающийся из ее виллы панорамный вид Парижа, подернутый золоченой дымкой. Ей казалось, что на холмах Гарша, вдали от парижской суеты, она сможет наконец восстановить силы, необходимые для той изматывающей жизни, которую она вела в столице. Да, кстати, о том говорил и двойной смысл итальянского названия виллы: место, где привольно дышится, и место, где можно перевести дух в горячке бурных дней. Именно этого она и желала. Позже, покинув «Бель Респиро», она назовет свою южную виллу «Ла Пауза» – все говорит о том, что проблема передышки в гуще взбалмошного существования волновала ее постоянно.
На следующий день после гибели Боя Коко заперлась у себя на вилле «Миланез», как в монастырской келье. Первое, что она сделала, – распорядилась вынести ковры, чтобы убрать в черное стены и потолки спальни. Черными должны были быть также занавески, простыни, покрывала… В этом отразился ее темперамент, доходящий до крайностей, а может быть, и воспоминания детства – она помнила, что овдовевшие крестьянки и вообще женщины из сельской местности, начиная с определенного возраста, облачались в сплошь черный траур. А разве она, в свои 37 лет, не постарела разом от жуткого удара, постигшего ее той зловещей ночью 20 декабря 1919 года? «Эта смерть, – позже скажет она, – явилась для меня тягчайшим ударом. Со смертью Кэпела я потеряла все». Вот откуда мысль затвориться, как в склепе… И слава богу, что вскоре ее неистощимая энергия и жажда жизни взяли свои права. Она задыхалась в своей гробнице. Она пожалела о том, что поддалась минутной слабости – она, которая всегда проповедовала добродетели силы воли. Габриель велела приготовить ей постель в другой комнате, в розовых тонах… Нет, конечно, она не собиралась вычеркивать из памяти человека, которого любила. Просто отныне она затаит от всех свою рану. И поклянется долее не ходить с душою нараспашку.
Это не мешало ей, оставаясь в своей комнате наедине с собой, воскрешать в памяти одну за другой картины своей жизни с Боем. К примеру, не кто иной, как он, обнаружил у нее сильную близорукость, не позволявшую ей четко видеть, кроме как совсем вблизи. Он нежно взял ее под руку и повел к врачу. Едва нацепив первые в своей жизни очки, она так и застонала на месте: до того уродливыми показались ей люди вокруг! Бе миопия идеализировала их… Ох и нахохотались они тогда вместе с Боем как сумасшедшие!
Другие воспоминания были не столь приятны. В той же комнате она вспомнила клинику, куда она попала после выкидыша. Хирург оказался бессилен. У нее никогда не будет ребенка от Боя. По-видимому, причиной всему был аборт, который она сделала еще в Мулене в ужасных условиях, что привело к непоправимым последствиям. Доктор Фор не скрывал этого от нее. Теперь Диана, законная жена Кэпела, ожидала от него ребенка, а она, Габриель, никогда не сможет его ему подарить.
Несколько недель спустя Габриель узнала от Эженора де Грамонта, душеприказчика Артура, что ее возлюбленный не забыл упомянуть ее в своем завещании. Из 700 тысяч фунтов, оставшихся после Боя, Габриель досталось 40 тысяч, равно как и другой женщине – некой итальянке, потерявшей на войне мужа. Бой также оставил немного денег своим сестрам, остальное получила его законная супруга Диана. Коко не была особенно удивлена, когда ей открылось существование метрессы-итальянки, которую ее любимый упомянул в завещании, да и не проявила ревности: она слишком хорошо знала Артура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
