Неподалеку от Серапеума Мариэтт обнаружил могилу дворцового чиновника и крупного землевладельца Ти. Гробница вельможи была чрезвычайно древней: ее построили з 2600 году до н. э., когда цари Египта Хеопс, Хефрен и Микерин выстроили свои пирамиды. Ни одно из ранее открытых захоронений не давало такого представления о жизни древних египтян, как эта гробница. То, что Мариэтт увидел в залах и коридорах этой гробницы, превосходило по богатству подробностей повседневной жизни египтян все до сих пор найденное. Богач Ти постарался, чтобы и после смерти в его распоряжении оказалось все, причем буквально все, что окружало его при жизни.
В весьма стилизованньхх стенных росписях и рельефах, хотя и линейных, но тем не менее всегда подробно детализированных, нашло свое отражение не только праздное времяпрепровождение богача. Мы видим процесс изготовления льна, видим косцов за работой, погонщиков ослов, молотьбу, веяние; видим изображение всего процесса постройки корабля — таким, каким он был четыре с половиной тысячелетия назад: обрубку сучьев, обработку досок, работу со сверлом, стамеской, которые, кстати говоря, изготовлялись в те времена не из железа, а из меди. Совершенно отчетливо различаем всевозможные орудия труда и среди них пилу, топор и даже дрель. Мы видим золотоплавилыциков и узнаем, как в те времена задували печи для плавки золота; перед нами скульпторы и каменотесы, рабочие-кожевники за работой; мы видим также, какой властью был наделен такой чиновник, как господин Ти, — это подчеркивается везде. Стражники сгоняют к его дому деревенских старост для расчетов: они их волокут по земле, душат, избивают; перед нами бесконечная вереница женщин, несущих дары, бесчисленное множество слуг, которые тащат жертвенных животных и здесь лее закалывают их (изображение так детализировано, что мы узнаем, какими приемами закалывали быков сорок пять столетий назад). Видим мы, и как жил господин Ти — словно смотрим в окно его дома: господин Ти у стола, господин Ти со своей супругой, семьей. Вот господин Ти за ловлей птиц, господин Ти с семьей путешествует по дельте Нила, господин Ти — и это один из самых красивых рельефов — едет сквозь заросли тростника. Стоя во весь рост, он едет в лодке; измученные гребцы сгибаются, налегая на весла. Вверху в зарослях летают птицы, в воде вокруг лодки кишмя кишат рыба и всякая прочая нильская живность. Одна лодка плывет впереди. Команда занята ох, отой: сидящие в лодке люди нацелили гарпуны, готовясь вонзить их в мокрые, блестящие спины гиппопотамов».
Англичанин Флиндерс Питри — лучший интерпретатор и собиратель тайн фараонов. 90 томов — таково его научное наследие. Именно Питри раскопал храм Рамсеса и греческую колонну Навкратис. 46 лет он занимался раскопками в Египте буквально «проявляя» его культуру, а полный список его находок занял бы не одну книгу. Но вернемся к пирамидам и Кераму.
Что заставляло фараонов превращать свои гробницы в крепости с тайными входами, с глухими дверями, с подземными коридорами, упиравшимися в гранитные блоки? Что заставило Хеопса взгромоздить над своим саркофагом целую гору — два с половиной миллиона кубических метров известняка.
Истинный смысл сооружения пирамид можно понять, только исходя из особенностей религиозных воззрений древних египтян, причем не из их мифологии — ведь число египетских богов необозримо, — а из того представления, которое лежало в основе их религии: человек после смерти продолжает свой жизненный путь в царстве бессмертия. В этом «потустороннем мире», «антиподе» земли и неба, заселенном умершими, может, однако, существовать лишь тот — и это самое основное, — кого снабдили в этом мире самым необходимым для существования. Под этим «всем необходимым для существования» подразумевалось решительно все, чем покойник пользовался при жизни: жилище, пища, а для того чтобы удовлетворять потребность в еде и питье, — слуги, рабы и предметы первой необходимости. Но прежде всего нужно было сохранить невредимым тело — его следовало обезопасить от всяких посторонних воздействий. Только в этом случае, то есть при условии полнейшей сохранности тела, душа умершего (по-египетски «baj»), которая покидала тело после смерти, могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь, точно так лее, как и дух-хранитель «Ка» олицетворение жизненной силы, которая появилась на свет вместе с человеком, но не умирала, подобно телу, а продолжала жить, сообщая в дальнейшем покойнику необходимую силу в том потустороннем мире.
Вот эти то представления и породили два следствия: мумифицирование трупов, которое, хотя и в несравненно менее совершенной форме, известно у инков, океанийцев и других народов, постройку гробниц, напоминавших скорее крепости — ведь каждая пирамида должна была служить защитой запрятанной в ней мумии от любого возможного врага, от любых дерзостных поступков, от нарушения покоя.
Тысячи живых приносились в жертву, чтобы один мертвый мог воспользоваться вечным покоем и бессмертием в потустороннем мире. Тот или иной фараон на протяжении десяти, пятнадцати, двадцати лет воздвигал себе гробницу, истощая силы своего народа, делая долги и оставляя их своим детям и детям своих детей. Он опустошал государственную казну и после смерти, так как его «Ка» требовал все новых и новых жертв — ему нужны были постоянные религиозные обряды.
Сила этих религиозных воззрений была так велика, что она заглушала голос разума и в области политики, и в области морали. Пирамиды, сооружавшиеся фараонами, — и только ими, ибо менее знатные люди довольствовались так называемыми мастаба, а человек из народа и могилой в песке, — явились порождением переходящего всякие границы эгоцентризма, чуждого человеку современного общества. Пирамиды не были, подобно огромным сооружениям христиан, храмами или соборами, предназначенными для той или иной благочестивой общины верующих; не были они и, подобно вавилонским башням-зиккуратам, обиталищем богов и одновременно всеобщей святыней. Они были предназначены только для одного человека — для фараона, для его мертвого тела, для его души и для его «Ка».
Вскоре, однако, постройка столь огромных пирамид стала редкостью, а потом и вовсе прекратилась, хотя правящие в те времена цари были ничуть не менее могущественными самодержцами, чем Хеопс, Хефрен и Мекерин.
Пробуждение «души» народа всегда сопровождается стремлением к созданию монументальных, штурмующих небо сооружений. Если рассматривать интересующую нас проблему с этой точки зрения, нетрудно уловить, несмотря на все различия, определенную связь между вавилонским зиккуратом (башней), романо-готическими соборами Запада и египетскими пирамидами. Все они стоят у истоков той или иной цивилизации и относятся к тем временам, когда колоссальные сооружения воздвигались с поистине чудовищной силой. Так, ранние готические соборы были столь огромными, что нередко их не могло заполнить все население того города, где они были воздвигнуты.
Пирамиды были построены при помощи мускульной силы. В просверленные в скалах отверстия забивали колья и поливали их водой до тех пор, пока они не разбухали: так в горах Моккатама добывали необходимый для постройки пирамид камень.
На катках и тачках эти каменные глыбы доставляли к месту назначения. Постепенно, слой за слоем, пирамида поднималась ввысь. Качество работы древних строителей было таково, что, как отмечал Питри, несовпадение горизонтальных и вертикальных линий не превышает ширины большого пальца. Камни настолько плотно пригонялись один к другому, что между ними, как с удивлением отмечал еще восемьсот лет назад арабский писатель Абд аль-Латиф, не просунешь и иголки.
Пирамиды простоят еще долго. У пирамиды Хеопса обломилась лишь верхушка, где образовалась площадка в десять квадратных метров, почти полностью слезла гладкая облицовка из прекрасного моккатамского известняка, обнажив желтоватый плотный известняк местной породы — основной материал, использовавшийся при сооружении пирамиды; однако она стоит, и с ней рядом стоят другие. Но где те фараоны, которые искали в них убежища, которые видели в пирамидах безопасное место для своего мертвого тела и его «Ка»?
Именно здесь высокомерие фараонов обернулось для них заслуженной трагедией. Тем, которые лежали не в каменных крепостях, а в мастаба, под землей или в простых могилах в песке, повезло значительно больше, чем их повелителям: многие из этих захоронений оказались вне поля зрения грабителей.
А вот каменная гробница Хеопса изуродована и пуста, и мы даже не знаем с каких пор. Бельцони еще в 1818 году разыскал саркофаг Хефрена: крышка его была сломана, а сам саркофаг чуть не до краев наполнен щебнем; у богато орнаментированного базальтового саркофага Мекерина уже в тридцатых годах прошлого столетия не было крышки, а куски деревянного саркофага лежали в другом помещении вместе с остатками мумии фараона. Этот саркофаг затонул около испанских берегов вместе с кораблем, на котором его везли в Англию.
