В половине десятого, когда они ждали кофе, Сонни неожиданно накрыл ее руку своей. Хелен застыла. «Пино-гри» ударило ей в голову. Она посмотрела на него, и он ответил ей красноречивым взглядом.
«Скажи что-нибудь», – приказала она себе.
Сонни откашлялся.
– Элинор…
– Нет. – Она отдернула руку. – Мне очень жаль, но я не могу.
– Ну, хорошо. – Он выглядел обиженным и немного отвергнутым.
– Дело в том, что у меня есть бойфренд, ну, я не упоминала об этом раньше, потому что… это немного сложная ситуация.
– Я понял.
– Нет, вы не понимаете. Я думаю, у нас с ним все кончено, но я пока ему ничего не говорила. Какой ужас! Я пытаюсь найти способ порвать с ним так, чтобы не причинить ему ни малейшей боли, и это занимает больше времени, чем я думала.
– Элинор, ничего страшного. Вы мне нравитесь, но мы с вами только что познакомились. Так что ваш отказ не разбил мне сердце… может, только чуть-чуть.
Он улыбнулся – хороший знак.
– Наверное, стоит проверить, как мы сработаемся в ближайшие несколько недель. И потом, когда мы уже не будем работать вместе, и у вас больше не будет бойфренда – возможно, я сделаю вторую попытку, если вам очень, очень повезет. Я говорил или нет, что еще не встречал такой красивой женщины?
– Не подлизывайтесь, – рассмеялась она.
Как мило – был неловкий миг, но он прошел, и они остались друзьями. За кофе оба много шутили и смеялись, но оба понимали: сегодня между ними пробежала искра. Они снова стали держаться чуть официальнее, и оба избегали встречаться взглядами. Когда они одновременно потянулись за счетом, их руки случайно соприкоснулись и тут же отдернулись, словно их ударило током.
На прощание он поцеловал ее в щеку – пожалуй, чуть дольше, чем просто деловой знакомый или друг. Раньше, чем оба они осознали, что происходит, – вспоминая об этом после, Хелен в самом деле не могла сказать, кто начал первый, – они потянулись друг к другу и по-настоящему обнялись и поцеловались. Нет, это было не объятие, думала она, это было что-то слишком подростковое, слишком пьяное и отчаянное, напомнившее ей ночи на Ибице, когда имя спрашивают только утром, это был поцелуй, нагруженный смыслом, словами, которые они хотели бы сказать друг другу, но не могли – пока. Наконец, он смущенно отстранился и извинился.
– Мне действительно очень жаль. Я не знаю, о чем я думал.
– Все в порядке, – сказала Хелен, все еще покачиваясь. – Мне было… приятно.
Но Сонни не успокаивался.
– Нет, нет, я только что пообещал оставить вас в покое, пока вы не будете готовы, и тут же нарушил слово. Я никогда не умыкал подружек у других мужчин. Я хочу сказать, в самом деле, никогда.
– Зато у меня есть бойфренд, – напомнила Хелен. – И мне должно быть стыдно.
– Мы не станем этого больше делать. – Сонни отодвинулся, создав между ними физический барьер.
– Определенно нет, – согласилась Хелен.
– Ну, то есть пока.
– Точно.
Никто из них не знал, как закончить разговор и разойтись, и они несколько минут просто молча стояли рядом, выдыхая струйки пара – вечер выдался холодный. Они плотно засунули руки в карманы – так им хотелось броситься друг другу в объятия. Как подростки, у которых бушуют гормоны! Затем Сонни снова поцеловал ее в щеку – на этот раз так чопорно, словно прощался со своей бабушкой.
– Тогда спокойной ночи, – сказал он.
– Спокойной ночи, – сказала Хелен, делая шаг к дороге, чтобы поймать такси. Она помахала ему, когда он двинулся прочь, уже чувствуя себя виноватой перед Мэтью. Но она знала, что оставила для себя лазейку на будущее, и невольно улыбалась.
Мэтью показался ей просто стариком. Он сидел на диване в пижаме от Кельвина Кляйна и расспрашивал ее, как прошел вечер. Он ни в чем не виноват, дело не в нем и не в его годах – в конце концов, множество пар счастливы, невзирая на солидную разницу в возрасте. Просто… он так проигрывает на фоне Сонни! Если честно, выглядит просто нелепо. Он уже не тот властный, успешный мужчина в деловом костюме, в которого она влюбилась, а обыкновенный стареющий ловелас. Стареющий и слегка потасканный ловелас, который любит женщин помоложе. Если бы речь шла не о ней, она бы от души посмеялась. Когда ей будет пятьдесят, ему стукнет семьдесят. Неужели такой конец – мечта ее жизни? Неужели она по-прежнему хочет провести остаток дней своих с мужчиной предпенсионного возраста?
«Если бы я действительно любила его, я бы так не думала, – подумала Хелен. – Если бы я действительно любила его, я бы сказала Сонни, что у него нет никаких шансов, что у меня счастливые отношения с другим мужчиной и что после того, что произошло, я не могу работать на него». Ей следовало сказать Сонни, что между ними все кончено. Почему же она промолчала? Глядя сейчас на Мэтью, она была вынуждена признать то, в чем не признавалась даже самой себе с тех пор, как он переехал к ней. Она не любит его по-настоящему. Во всяком случае, недостаточно сильно.
Ей нужно было решить, что с этим делать.
Глава 18
В субботу утром Мэтью и Хелен взяли из местного приюта для животных большого зеленоглазого полосатого кота. Они хотели котенка, но там ни одного не было, и, в любом случае, кот сам выбрал их, он терся о решетку своей клетки, когда они проходили мимо, и принялся кататься и мурлыкать, когда они остановились, чтобы взглянуть на него. Ему было три года, и с ним не было связано никакой душещипательной истории, его просто никто не хотел брать. Они назвали кота Норман. Мэтью решил, что обзаведение домашним любимцем – своего рода суррогат материнского инстинкта Хелен. Ей не хотелось говорить ему, что Норман – это наживка. Она плохо спала, часто просыпалась и ломала голову, как примирить страсть и чувство долга. У нее новая работа. У нее есть Мэтью и Сонни. После того прощального поцелуя все только больше запуталось. Сонни сунул ей свою визитную карточку и попросил позвонить после выходных и рассказать, как продвигаются планы пиар-кампании. Теперь она была спрятана в потайном карманчике ее джинсов, и Хелен по очереди испытывала восторг и смятение оттого, что она там лежит. Она знала, что должна рассказать Мэтью о ресторане и новом заказе, но не могла проложить себе путь через груду лжи. В общем, Мэтью, наверное, осудил бы ее и велел признаться Сонни, что она – не та, за кого себя выдает. Пока они достаточно удачно избегали разговоров о работе, только Хелен попросила Мэтью замолвить за нее словечко.
– Не хотелось бы, чтобы рекомендация исходила от меня. Получится, я устраиваю тебя на работу не потому, что ты хороший работник, а потому, что ты моя подружка.
– Но ты работал со мной долгие годы и вполне можешь дать мне рекомендацию. Я ведь была и твоей помощницей!
