и вуаля! Рыбка в твоих сетях. После чего вишенка на торте, в качестве щепотки завершающего окучивания, и оревуар, мадемуазель!
— Это не так! — рыкнул парень. — Да что ты за упрямая ослица такая! Иногда настолько слепая, что сил нет!
— Чего?! Сам ты осёл! — обиженно возмутилась. — А ну, пропусти!
— Не собираюсь! Ты меня уже не просто бесишь, а достала, принцесса!
С этими словами Грозовский всем телом прижал меня к стене.
— Я расскажу твоей невесте, а потом твоей матери, то ты…
Мне заткнули рот жестким, напористым поцелуем. А его язык, воспользовавшись говорливостью, проник в мой рот, исследуя и жаля за те слова, которые не понравились зверю.
Я пыталась что-то возмущенно бурчать, пыталась отпихнуть его, и даже прикусить язык наглецу, но Грозовский ловко избегал кары. А его руки не теряли даром времени, скользя по изгибам талии, наглея ещё больше, ныряя под кофту.
Внутри всё моментально сжалось в тугой узел. Тело стало напряженным. А кожу, к которой прикасались его пальцы, обжигало, заставляя дёргаться от того, что было невыносимо, слишком приятно.
— Перестань, — отчаянно прошептала в его губы, когда он мне дал передышку. Возможность вдохнуть хотя бы немного воздуха.
— Не могу, — он прижался носом к моей шее, с каким-то отчаянием вдыхая мой запах. Чем заставил мои щеки вмиг стать ярко красными, словно две помидорки.
— От тебя неприятно пахнет. — пискнула, потому что Рома сжал меня в своих объятиях так, что косточки захрустели.
Услышав, что я сказала, парень недоуменно отстранился, уставившись на меня во все глаза.
— Не понял… — настороженно протянул.
— Ненавижу запах сигарет. — скривила носик. — И курение в принципе.
И не врала ведь. Терпеть не могу, когда кто-то курит рядом. А запах после курения, который остаётся во рту и на одежде — ещё хуже. И сейчас мне пришлось прочувствовать на себе ещё и вкус сигаретного дыма по полной.
Отвратительно. Теперь я поняла, почему от парня всё время пахло мятой. Наверняка спасался жвачкой, чтобы хоть как-то прибить никотин во рту после курения.
Заметив полное замешательство на лице Грозовского, я воспользовалась этим моментом. Неспешно обогнула его, поняв, что он не собирается меня удерживать.
И припечатала, прежде чем уйти:
— Теперь я не просто ненавижу тебя, Грозовский. У меня на тебя аллергия!
Выскочила в коридор я с бешено колотящимся сердцем. Но никто не последовал за мной. Не сказал ничего вдогонку, хотя обычно наша грызня длилась очень долго.
Сумка осталась в шкафчике, так что пришлось возвращаться за ней, прежде чем сбегать домой.
Судорожно собирая свои вещи после физкультуры, чтобы постирать, не заметила, как ко мне кто-то подошёл. И когда этот «кто-то» легонько похлопал меня по плечу, чтобы привлечь внимание, у меня чуть сердце в пятки не ушло.
Признаться, я ожидала увидеть Грозовского, который бы в эту минуту напоминал Ангела Возмездия, но за моей спиной оказался обычный парень. Да, после Ромы все парни казались на его фоне обычными…
— Привет. Я давно за тобой наблюдаю, ты мне понравилась, и, — русоволосый парнишка неловко потёр затылок рукой, взъерошив волосы, — я хотел бы пригласить тебя вместе сходить на посвящение в студенты. Там намечается грандиозная вечеринка и я подумал, что было бы неплохо…
Я больше не слушала смущенное бормотание парня, имени которого не знала, потому что он банально забыл представиться. Как словарный запас не растерял — загадка. И согласно кивнула, мысленно недоумевая, как мне эта идея не пришла в голову раньше.
Если у меня появится парень, Грозовский точно не станет больше за мной бегать. Это будет ниже его достоинства.
Русоволосый парень, завидев мою довольную физиономию, естественно, принял всё на свой счёт и обменялся контактами, заверив, что обязательно напишет сегодня вечером, чтобы ещё раз всё обговорить. Извинившись за сумбурное приглашение, паренёк помахал рукой на прощание и удалился восвояси.
А я привалилась спиной к шкафчику и, прижимая к себе сумку с вещами, не могла избавиться от странного предчувствия, что так легко избавиться от Грозовского не получится. Но… попытка не пытка, не так ли?
Глава 17
Около месяца назад…
Роман Грозовский
Званый ужин проходил в самом сердце мегаполиса. В одной из элитных квартир, где жила Карина и её семейство.
Всё было мило. Приторно. Слащаво. И наигранно.
Я в который раз пожалел, что дал матери обещание быть на этом ужине, вместо того, чтобы поехать к Снежинке и извиниться. Просто узнать, как у неё дела. Наверняка, плохо…
Чуть поостыв после того, как я понял, что Юля не собирается никому рассказывать один маленький секрет, который узнала по идиотской случайности, я всё-таки решил с ней поговорить.
И хотя моё появление на пороге её дома выглядело бы по меньшей мере глупо, после того, что я вытворял в последние дни, ничего поделать с собой не мог. Меня будто магнитом тянуло в бюджетный район нашего города. Туда, где жила она.
А объясниться… это уже дело второстепенное. Главное, чтобы впустила к себе домой, а там постараюсь найти подходящие слова.
— Как тебе вечер, Роман? — поинтересовалась мать Карины, видимо, заметив, что я летал в облаках, и даже не пытался сделать вид, что мне интересны новые тенденции в моде.
— Чудесно, — выдавил из себя не то улыбку, не то оскал.
Судя по выразительному взгляду Элеоноры, вышел перекошенный оскал. Но я старался!
— Надеюсь, тебе понравилась Паста Болоньезе, мы с мамой сами готовили. — с гордостью заявила блондинка Карина.
И вот кто на самом деле соответствовал стереотипному мнению о блондинках. В отличие от той, к которой меня тянуло так, что я нетерпеливо ёрзал на стуле в ожидании окончания этого «распрекраснейшего» вечера.
Поняв, что от меня ждут ответа, поджал губы и выдал первое, что пришло на ум:
— Макароны, как макароны. — безразлично пожал плечами.
— Мы с Ромой выйдем подышать свежим воздухом. — промокнув губы салфеткой, произнесла Элеонора и поднялась из-за стола, заметив вытянувшиеся лица Карины и её матери. — Вы же не против?
Слащавая Карина и её не менее слащавая мамаша приторно улыбнулись и заверили нас, что нам не о чем волноваться, они найдут, чем скрасить досуг в недолгое наше отсутствие.
Было бы неплохо, если бы они в принципе скрасили сегодняшний досуг без нашего присутствия.
Засунув руки в карманы брюк, и чувствуя себя ужасно неуютно в костюме, передёрнул плечами. Уставился на тысячи огоньков, горящих из окон многоэтажек, которые говорили о том, что хозяева, несмотря на поздний час, ещё даже не собирались готовиться ко сну.
Элеонора
