Шли проектировочные работы и в советских проектировочных конторах. Советские инженеры проектировали вспомогательные сооружения и объекты смежных производств. Проектировкой железного рудника в Тельбессе занималась группа профессора Г.К. Вильки, коксовых батарей – группа инженера Н.Н. Шульгина. За работами лично следил секретарь Сибкрайкома ВКП(б) Роберт Индрикович Эйхе.
В апреле 1929 года, после утверждения проекта завода, Тельбесский завод был переименован в Кузнецкий завод, а строительная организация переименована в Кузнецкстрой.
Для Сибири крупное металлургическое производство было совершенно новым и требовало приглашения специалистов для организации и отладки. По крупным металлургическим заводам было разослано приглашение специалистам приехать на Кузнецкстрой и принять участие в организации первого крупного металлургического завода за Уралом. Откликнулись на это приглашение ученики Курако, которые теперь работали на южных металлургических заводах. Приехали шесть его учеников, трое из которых стали начальниками цехов на Кузнецком комбинате: Г.Е. Козаревский, П.Д. Зайцев, И.М. Демидов, М.С. Леви (стал начальником прокатного цеха), М.М. Кисилев (стал начальником доменного цеха) и Б.Ф. Лисочкин (стал начальником мартеновского цеха)[170].
В июне 1929 года Кузнецкстрой приступил к работам на строительной площадке и к вербовке рабочих. 20 июня начались земляные работы. Участок, на котором планировалось строить завод, пересекала речка Конобениха. Ее решено было засыпать. Грунт, который снимался при планировке площадки, сбрасывался в лог этой речки. Сама площадка была неровной, в буграх и выемках. Все это тоже нужно было сровнять. Работы велись вручную, лопатами и грабарками[171]. 27 июня началось строительство подъездного железнодорожного пути от станции Кузнецк, а также возведение здания заводоуправления и складов для материалов и оборудования.
Кроме начала работ, нужно было создать техническую базу стройки: создать кузницу, временную электростанцию, механическую мастерскую. В этом руководители стройки столкнулись с огромными трудностями. Тогда в Сибири очень тяжело было найти нужное оборудование и материалы. На поиски бросили всех руководителей и инженеров, которые всеми мыслимыми и немыслимыми путями старались найти нужное оборудование. Для временной электростанции в Кузнецке была найдена неисправная динамо-машина мощностью в 3,5 кВт. Ее привезли на площадку, соорудили для нее дощатый сарай, отремонтировали и пустили в ход. Это была первая электростанция Кузнецкого комбината. Хоть и небольшая была станция, но все равно на первых порах для тусклого освещения и нужд механической мастерской ее хватало. Потом привезли более мощные генераторы.
Для оборудования кузницы все необходимое купили в том же Кузнецке в скобяном магазине. Главный инженер Бардин сумел разыскать и купить в Томске паровую машину мощностью 10 л.с., нефтяной двигатель мощностью 8 л.с., токарный и сверлильный станки. Все это богатство было доставлено лощадьми на площадку строительства и на этом оборудовании была создана механическая мастерская.
Стройке помогали и в Москве. Нарком по военно-морским делам К.Е. Ворошилов помог достать остронужные на площадке термоса для горячей пищи и несколько грузовиков. Куйбышев, пользуясь своим влиянием председателя ВСНХ, размещал срочные и внеплановые заказы на стройматериалы для Кузнецкстроя.
Рядом с площадкой находился старый Гурьевский завод. Руководители стройки в числе первых дел поехали туда для того, чтобы посмотреть, чем он может помочь стройке. По отзыву Бардина, на этом заводе «деревом железо делали», настолько примитивной была там технология производства. Но стройке он очень крупно помог. В 1928/29 году Гурьевский завод выпускал 6 тысяч тонн чугуна, 8 тысяч тонн полосовой стали, 8 тысяч тонн проката и 7 тысяч тонн чугунного литья, а также 3 тысячи тонн огнеупорного кирпича. Для Кузнецка это было спасением. Не велик был завод, но тем не менее он смог снабжать металлом большую стройку, ослабляя зависимость от поставок металла из Европейской части СССР[172].
20 июня 1929 года на Кузнецкстрое начались планировочные земляные работы. А 27 июня 1929 года развернулись строительные работы, так же как и на Магнитострое, по сооружению железнодорожной ветки до завода. Через четыре месяца, 25 октября 1929 года, по ней пошел первый паровоз, встреченный торжественным митингом. Всю осень и зиму шли, не переставая, подготовительные работы. Нужно было подготовить стройку к приему в будущем году 10–15 тысяч рабочих. Требовалось срочное строительство бараков, столовых, складов, магазинов. Простое с первого взгляда дело столкнулось с колоссальными трудностями. В Сибири в то время не было лесопильных мощностей, могущих обеспечить лесоматериалами такую огромную стройку. Лес стоял вокруг, но взять его было очень сложно. Стройматериал нужен был именно сейчас, и как можно больше. Для строительства рабочего городка на площадке Кузнецкого завода лес нашелся, а уже для строительства Тельбесского рудника его уже не хватило. Начальник строительных работ А.М. Морозов, старый большевик с 1917 года, бывший революционный матрос, и его помощник по строительным работам с Белорецкого завода С.Л. Котляревский организовали бригады по рубке леса в горах и сплаву его до стройплощадки Тельбесского рудника. На берегу реки соорудили пристань для приема сплавленного лесоматериала.
На площадке строительства комбината все силы были брошены на строительство рабочего городка, складов и здания заводоуправления, начатого летом. Стройка шла, не прекращаясь, даже в самые сильные морозы, когда устанавливалась температура 40–50 градусов ниже нуля. В белой морозной дымке на версты окрест разносился визг пил, стук топоров и молотков.
Стройка началась в обстановке междуусобной борьбы. В июле 1929 года, когда на стройке еще не было парторганизаций, прошли выборы в рабочий комитет стройки. В борьбу за руководящие места включились приехавшие с первыми рабочими баптисты. Но их кандидатуры усилиями немногочисленных коммунистов и комсомольцев в руководство рабочкома не прошли. Коммунистам удалось занять там ключевые посты. На стройке шла бурная агитация против участия в строительстве, которую вели пришедшие на заработок зажиточные крестьяне и бывшие белогвардейские офицеры. Кузнецкстрой был переполнен самыми разнообразными слухами. 6 августа 1929 года бывшие кулаки пытались сорвать «День индустриализации»[173].
Партийцам пришлось ускорить свою самоорганизацию. Первыми создали свою ячейку комсомольцы, собравшие в июле 1929 года первое собрание. В августе в ячейке состояло уже 70 человек. Чуть позже возникли первые ячейки коммунистов. 14 октября 1929 года 11 партийных ячеек выбрали делегатов на собрание актива. 15 партактивистов Кузнецкстроя образовали 15 октября 1929 года районный комитет ВКП(б), который уже через пять дней провел первую окружную конференцию, где были представлены голоса 348 членов и кандидатов[174]. Председателем райкома ВКП(б) стал заведующий орготделом окружного комитета Иван Васильевич Лотиков.
Как только были созданы первые и еще немногочисленные партийные и комсомольские ячейки, их члены тут же включились в борьбу с агитацией против стройки. На разъяснительную работу были мобилизованы все члены парторганизации стройки. Приложив титанические усилия, им удалось побороть слухи и домыслы.
Сталинградский тракторный завод
Сталинградский тракторный – это гордость сталинской индустриализации. Он был самым первым заводом, построенным в начале 1930-х годов, и вошел в строй тоже в числе самых первых, еще до того, как вступили в строй гиганты: Уралмаш, Челябинский, Харьковский тракторный, Краматорский завод и другие.
Как я уже говорил, Сталинградский тракторный завод был в числе самых первых вариантов плана с начала восстановления основного капитала, а потом и пятилетнего плана. Впервые предложение о строительстве завода прозвучало от Дзержинского на заседании Пленума ЦК 19 апреля 1925 года. Впоследствии завод попал в самые первые планы новостроек, и 11 ноября 1925 года Президиум ВСНХ принял решение о его строительстве.
Но дальше начались примерки и оценки того, какой трактор лучше всего производить и в каком количестве. В те времена это была немаловажная и сложная задача. Нужно было выбрать наиболее дешевый, наименее трудоемкий, наиболее мощный трактор. Рассматривалось два варианта: американский «Интернационал» и шведский «Аванс». Второй был мощнее и надежнее, то зато более трудоемкий в изготовлении. У него был самый большой недостаток в том, что детали трактора требовали тщательной подгонки и не были взаимозаменяемыми. А первый был менее мощен и менее надежен, но зато очень технологичный в изготовлении. В конце концов решено было выпускать трактор «Интернационал» мощностью 10 лошадиных сил по 3–5 тысяч штук в год. По первоначальному проекту завод планировалось сделать поточным на 45 % мощностей. Инженеры-проектировщики сомневались в возможности организации поточного производства[175].
