Читаем без скачивания Синдром гладиатора - Петр Разуваев

— О'кей. Номер вашего телефона? Я быстро продиктовал.

— С вами свяжутся после того, как вы заберете груз.

— Луиджи? — Мне было любопытно, чем же закончилась вчерашняя история с дорожной техникой. Паола не обманула моих ожиданий.

— Нет. Другой человек. Луиджи… Он будет очень занят в ближайшие дни.

— Хорошо. Желаю вам удачи, Паола. Некоторое время она молчала, затем ответила, но как-то уж слишком равнодушно:

— Удачи вам. Постарайтесь не терять головы, месье Будик.

Вот и поговорили. Противный осадок, оставшийся после этого разговора, еще долго мешал мне, вызывая в душе странное, ноющее чувство.

Дмитриев подошел к машине сразу, едва я успел остановиться. По всей видимости, одновременно прибыло несколько пригородных поездов, и в густой толпе, выливающейся из центральных дверей вокзала, он был совершенно незаметен. Профессиональный дядечка. Достойно уважения. Я распахнул дверцу, и он быстро скользнул на переднее сиденье, рядом со мной.

— Здравствуйте, господин Дюпре! — Спокоен, собран, деловит. И, кажется, рад.

— Добрый день. Может быть — по чашечке капуччино?

— Нет, спасибо. Я не пью кофе. Мы куда-то поедем?

— Да. Хочу показать вам место работы. Это забавно, не пожалеете.

— Простите, что я спрашиваю, господин Дюпре, но… Вы уверены, что за вами не следят?

— Уверен, — коротко ответил я.

Уж в чем в чем, а в этом я был уверен. Последние полтора часа я проверялся буквально через каждые полминуты. Хвоста не было. Равно как и установленных в машине «маячков». Плохие парни сменили тактику. И у меня был хороший шанс выяснить, на что они ее поменяли. Во время обеда с мистером Стеннардом.

До усадьбы Давида мы доехали без приключений. Затащив Дмитриева на «сторожевой» холм, я ознакомил его с местными достопримечательностями. Не могу сказать, что майора при этом охватил неуемный восторг. А когда я посвятил его в детали моего плана, на его лице и вовсе появилась гримаса откровенного уныния.

— И вы думаете, что это сработает? — недоверчиво спросил он у меня.

— Понятия не имею. Но других вариантов нет. И времени на ожидание у меня тоже нет. Так что — решайте. Если вы со мной, то будем работать. Если нет — проваливайте на все четыре стороны и потом не жалуйтесь. Ну?

— Вы же знаете, что у меня нет выбора, — угрюмо ответил Дмитриев. — Естественно, я согласен. Ребят только жалко.

— Если они не будут валять дурака и лезть под пули, то ничего с ними не приключится. Я же вам сказал — в дом пойду только я, один. Да и потом — вы же утверждали, что они профессионалы и готовы служить Родине?

— Так и есть, — с кислой миной на лице согласился Дмитриев.

— Так вот им прекрасный повод. Пусть докажут это на практике. Логично?

Естественно, возразить ему на это было нечего. Я и сам прекрасно понимал, что затеваемая мною операция — чистейшей воды авантюра. Но у меня и в самом деле не было другого выхода. Как и у всех остальных участников этих «миланских сезонов». «Карфаген должен быть разрушен». Здравому смыслу вопреки.

— Тогда возвращаемся, — подвел я черту.

По дороге мы проговорили детали. Без десяти семь Дмитриев должен был ожидать меня возле Piazza Vetra. Затем мы забирали машины, оставленные людьми Паолы, и связывались с его группой, терпеливо ожидающей сигнала на квартире. Адреса мне Дмитриев, разумеется, не назвал, а я не стал допытываться. Какая разница, я и так во всем зависел от него. Если он решит меня подставить… Даже думать об этом мне было неприятно.

Люди Дмитриева должны были сами добраться до места, благо машина у них была, а разместить пять человек по двум грузовикам, без риска быть остановленными первым же полицейским, мы не могли. А дальше… Феерия обещала быть впечатляющей и красочной, вот все, что я мог сказать. Доживем — увидим. Доехав до центра города, мы расстались.

Ресторан «Akasaka» я обнаружил на Via Durini, то есть практически в самом центре города. Выглядело заведение вполне респектабельно. Мода на японские рестораны давно прошла, но этот, похоже, прочно держался на плаву. Наверное, хозяев выручали сушеные рыбки-окодзэ, висящие при входе. По японским верованиям они приносили удачу. Внутри меня почтительным поклоном встретил молодой японец. Он попытался заговорить по-итальянски, но я пресек это безобразие, сразу перейдя на родной ему язык. Глаза у юноши стали почти круглыми, начисто опровергая национальный типаж. Впрочем, он быстро справился со своим удивлением. Я сказал, что приглашен Дейвом Стеннардом. Видимо, этот господин пользовался здесь особым уважением, которое немедленно распространилось и на меня, его гостя. Мигом появившийся официант пригласил меня следовать за ним и быстро двинулся в глубь ресторана, умудряясь улыбаться и кланяться даже на ходу.

Вокруг была сплошная стилизация. Дух «ваби», но скверно понятый и еще более скверно воплощенный. Подсознательно я надеялся на встречу с маленьким кусочком Японии, но попав сюда, мгновенно ощутил беспочвенность своих надежд. Все было сделано для того, чтобы бестолковые европейцы вкусили экзотики, не отрываясь от привычных устоев. Даже традиционные татами заменили столами и стульями. Нет. Мне определенно здесь не нравилось.

Между тем мы уже пришли. Человек, поднявшийся из-за стола мне навстречу, приветливо улыбался.

— Мистер Стеннард? — уточнил я на всякий случай.

— Да, это я, — радостно ответил мужчина. — А вы — месье Дюпре? Знал, что вы придете. Я специально выбирал этот ресторан, чтобы доставить вам удовольствие. Присаживайтесь, прошу вас.

По-французски он говорил почти без акцента. Интересно, а что он еще может? По дороге сюда я тщательно изучал окрестности. И пришел к выводу, что этот ресторан едва ли не самое неудачное место для ловушки. Много посетителей, круглые, насквозь просматривающиеся залы, множество выходов — нет, нужно быть идиотом, чтобы надеяться поймать меня здесь. Но тогда зачем все это? Познакомиться? Они про меня и так все знают. Не зря же он упомянул про выбор ресторана. Интересно…

— Что вы будете пить? — Вопросы, вопросы… Любопытный какой.

— Спасибо, я закажу сам, — ответил я.

И снова перешел на японский, обращаясь к предельно внимательному официанту. Не глядя в меню, попросил принести мне тэмпура. Жареные креветки в тесте должны быть в каждом японском ресторане. Этот, разумеется, не стал исключением. Сакэ было трех видов, я выбрал «Саппоро». Отец всегда о нем отзывался с большой душевной теплотой. А я более чем за десять лет жизни в Японии так и не сумел составить своего представления. Не до того было. Да и возраст… Зато тэмпура, приготовленные в Осака, по праву считались лучшими в Японии, и уж в этом я успел убедиться на собственном опыте. Официант испарился, а мистер Стеннард тут же атаковал меня новыми вопросами.

— Как вам здесь? Правда, великолепно? Вы же жили в Японии, можете сравнивать. Или вам больше по душе русская кухня? С водкой и икрой, а? — Парень явно намеревался хорошо повеселиться на мой счет. А мне это не очень нравилось.

— Я предпочитаю французскую кухню, мистер Стеннард. А вы?

— А я, пожалуй, датскую. Хотя у них и кухни как таковой нет. Сплошные бутерброды.

Ему было около сорока. Черноволосый, загорелый, с тонкими чертами лица — определить навскидку его национальность было сложно. Слишком унифицированная внешность, главной приметой моего собеседника была роскошная, на все тридцать четыре зуба, улыбка. Других, пожалуй, я бы и не назвал. Человек из толпы, даже если и запомнишь, вряд ли сумеешь описать. Словом, профессионал. Возможно, стрелял этот деятель хуже меня, но что касается обработки «клиента» — тут он мог дать мне сто очков вперед. Я решил помалкивать. Типично японская линия поведения — не начинать первым.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я вижу, что на приятную беседу вы не настроены. Что ж, поговорим о деле. Зачем вы впутались в эту историю, месье Дюпре? Вы вообще представляете, во что вы ввязались?

— В общих чертах, — честно ответил я, осторожно смакуя подогретое сакэ, которое официант принес в глиняном кувшинчике.

— Сомневаюсь. Вы попали в поле нашего зрения еще во Франции. Потом исчезли. А полтора месяца назад неожиданно вновь объявились, да еще в самом центре нашей разработки. Естественно, мы навели справки. И выяснили любопытнейшие вещи. Оказывается, вы работаете на хорошо известного в определенных кругах русского генерала Стрекалова? Вы, единственный сын и наследник Сержа Дюпре, французского мультимиллионера. Зачем вам это? Дань русской крови, текущей в ваших жилах?

— Ас чего вы взяли, что я работаю на какого-то русского генерала? — нагло спросил я.

— Месье Дюпре… — снисходительно улыбнулся мой собеседник. — Вы новичок в мире разведки.

У нас есть масса способов узнавать интересующие нас подробности. О вас мы теперь знаем все.