Костей.
— То есть два года назад ваш муж сказал вам, что изменял, и показал фотографию любовницы?
— Да.
— Я сказал, что переписывался с ней, — возразил Саша. — Это не одно и то же!
— Что именно вызывает у вас такое возмущение? — подцепила его Даша, уже чувствуя, как теряет контроль над ситуацией.
— Вы правда не понимаете?! — всплеснул он руками.
— Именно поэтому я и спрашиваю.
— Да я же… Я ведь сдал себя! Понимаете?! Я бы мог просто молчать, но сказал правду! Я показал, насколько для меня важно… — он не договорил, махнул рукой и откинулся на спинку дивана.
— Что важно? — спросила Даша, понимая безнадежность вопроса.
— Да делайте, что хотите! Мне плевать. Разводитесь, женитесь, мне все равно.
Даша в очередной раз укорила себя за недавнюю ошибку, которая, возможно, приведет к распаду семьи. Она встала на сторону Марины и загнала Сашу в угол. Несмотря на необходимость держать клиентов в фокусе внимания, она позволила себе провалиться в свои переживания.
Что я чувствую? Вину? Есть такое. Что вообще происходит? Что за слабоумие накатило? Почему все посыпалось? Надо признать, критическая ошибка уже допущена. Бояться уже нечего. Надо уже принять, подумала Даша, что терапевт я паршивый. Она вынырнула из своих мыслей.
— Я ничего не понимаю, — честно призналась Даша. — Я просто запуталась в вашем аду. У нас осталось еще полчаса, давайте я хотя бы попытаюсь понять, что произошло!
Марина и Саша удивленно смотрели на нее. Они понимали, что этот психолог, кажется, сломался об них. Нужен новый.
— Я буду задавать тупые вопросы и нещадно тупить, договорились?
— Да, — в один голос ответили оба.
Даша подавила желание спросить, какого хрена они устроили этот садо-мазо-цирк.
— У вас есть любовница? — спросила она у Саши.
— Ну… — он покосился на жену. — Да.
Марина буквально возликовала, вытянув руки к небу. Даша отметила это, но отложила на потом.
— Но вы же говорите, что у вас ничего не было?
— Не было, — подтвердил Саша.
Даша чуть не стукнула себя по лбу ладонью. Марина вообще раскрыла рот от удивления.
— Так… а что вы вообще называете любовницей?
— Я… — Саша покосился на жену. — Я не хочу об этом говорить в ее присутствии.
— Хорошо, — вздохнула Даша. — Тогда скажите хотя бы, зачем вы рассказали Марине о любовнице? Неважно, какое значение вы вкладываете в это слово.
— Ну… Я хотел… Мы же ссорились в тот вечер. И я вспомнил ваши слова.
— Какие? — удивилась Даша.
— Точно не помню, что-то про отношения, про то, на чем они строятся и все такое. Ну и решил попробовать. Как бы начать все сначала. Без вранья, без ругани. Я хотел быть за детей, за Костю. Чтобы семья… Ну и все такое… — Саша явно смущался из-за присутствия Марины. Он периодически косил глазами в ее сторону. — Я хотел все изменить. Да, может, мы и не лучшая пара, но… Хотя бы попытаться, мы же когда-то…
Саша замолчал. Даша обратила внимание, что Марина как-то по-другому смотрит на мужа.
— Да я люблю ее! — не выдержал Саша. — Что я могу поделать?! Я хотел начать все с самого начала!
Даша даже не попыталась проанализировать происходящее. Она просто признавала, что ее состояние тупости намного больше нее. Но, судя по ощущениям, возник какой-то прогресс.
— Все же говорят, что начинать надо с себя! Я и начал! Хотел, чтобы новые отношения были построены на честности, на доверии! Вот и рассказал, что… ну как бы заглядываюсь на другую. Переписываюсь с ней, флиртую! Я же мог не говорить! Понимаете?
Он посмотрел в глаза Даше, и ей показалось, что она видит его насквозь. Что Саша буквально стал прозрачным в своих намерениях.
— Я выложил все, — подвел он итог. — Покаялся, так сказать.
— В том, что переписывались с другой женщиной в интернете? — уточнила Даша.
— Ну, для вас это, может, и не проблема! — разозлился Саша, — А меня это тяготило! Да, я не трахался на стороне! Но вот такой вот я! Мне почему-то казалось, что врать — это плохо! Ну что мне с собой поделать, а?!
Даша посмотрела на Марину. Та явно пребывала в каком-то странном состоянии. Она сидела, приоткрыв рот, и, кажется, не понимала, как ей реагировать.
— Я практически себя в ее руки отдал, — грустно хмыкнул Саша. — Во всем признался, самым больным поделился. Я… Ну, не знаю. Чего вы еще хотите от меня услышать?
Даша снова почувствовала, как ее кольнула вина за недавнюю ошибку.
— И что потом?
— Все было хорошо, — пожал он плечами. — Как-то все наладилось.
— Но если все наладилось, то почему сейчас все обстоит так же?
— Ну, когда у Кости опять началось… Я как-то… — Саша сделал неопределенный жест рукой, и Даша вдруг поняла, что он плачет. По его щекам текут слезы, хотя лицо, как ни странно, не кривится в гримасе боли или отчаяния. Вообще не выражает никаких эмоций. — Я, в общем-то, понял, что это его сумасшествие, возможно, наследственное, и Марина была права. Надо было идти к психиатру. А я всех подвел и…
Он замолчал, глядя куда-то в пол. Марина положила руку ему на плечо, но он аккуратно, даже нежно отстранился.
— Не надо, — спокойно попросил Саша. — Не надо только вот жалости. Я сам все сделал. Из-за меня все это произошло. А признаться в этом… Я не слишком-то смелый парень, если честно.
— Надо иметь смелость, чтобы признаться в ее отсутствии, — возразила Даша. — И что вы сделали, когда столкнулись с результатом своих решений?
— Мне надо было с кем-то поговорить… Поделиться, как бы. Я не мог один это все… Я снова написал Ире. Да, надо было говорить об этом тут или с Мариной, но… Глупо, согласен.
Он вздохнул и развел руками. В кабинете царила какая-то невыносимая тишина. Даша с удивлением осознала, что ей стыдно. Но почему?
Из-за допущенной недавно ошибки? Из-за того, что она встала на сторону Марины? Она перестала быть психологом и стала просто женщиной, что, в общем-то, не плохо, но тогда почему она сейчас испытывает стыд и вину? Будто это она довела мужа до такого состояния! А если и она, то что?
Даша отбросила последние остатки психолога позволила себе максимально погрузиться в эти переживания именно как женщина. Перед ней мужчина, который понял, что допустил ошибку. Да, у этого есть цена, но кто не допускает ошибок? Осознал ли он, что сделал? Да. Чего еще можно требовать? Как можно злиться на человека, который буквально исповедался тебе?
«А почему нельзя?»— подал голос откуда-то из глубины оправившийся от нокаута психолог.
