– Ты уже видел? – спросил Николай. Ковалёв молча кивнул.
– И зачем они почти неделю это скрывали? – продолжил Николай, пытаясь хоть как-то отвлечь товарища.
– Ждали прибытия начальства, – неохотно отозвался Ковалёв. – Видел, сколько машин сегодня перед клубом стояло?
– Хоть бы похороны официальные объявили, – не унимался Николай.
– К вам можно? – постучались соседи. Вадим сразу поставил на стол бутылку.
– Видели приказ о награждении? Мария Егорова – посмертно. Помянуть надо бы. Хорошая девчонка была.
– А ты всё ворчал, что она тебя на субботник загоняла, – напомнил Гарик.
– Да ладно, чего всё подряд вспоминать. Лёшка, держись! У вас с ней было чего?
– В том-то и дело, что ничего не было.
Николай разлил водку. Все молча поднялись.
– Мария, пусть будущее будет тебе пухом! – торжественно произнёс Николай. – Не чокаясь.
– Так почему официальных похорон не будет? – закусывая, спросил Гарик.
– Потому что тела нет, – неохотно объяснил Ковалёв. – Там осталось. Нечего хоронить. Это у лётчиков можно земли с места катастрофы в гроб положить, для веса. А тут что…
– Лёшка, а ведь это ты накаркал. Помнишь, когда её провожали, ты ещё сказал – она не вернётся?
Ковалёв закрыл лицо руками и отвернулся. Ребята зашикали на Гарика:
– Ты чего несёшь-то?! Думай, чего говоришь!
– Так я и думаю! И вы сами подумайте! Этот кгбшник, который с ней был, Андрей, кажется – он что рассказывает?
– Да откуда мы знаем? – за всех ответил Николай. – Его почти сразу увезли, даже поговорить не дали.
– Вот! – Гарик со значением поднял указательный палец.
– Что – «вот»?
– А то, что всё произошло именно так, как Лёшка предсказал – она осталась там. А начальство, понятное дело, напустило туману – погибла при испытаниях и всё такое.
– Невозвращенка? Но ей же ещё один орден Ленина дали!
– Нет, вы представляете, девчонке ещё двадцати пяти нет, а у неё уже два ордена Ленина!
– И медаль «За отвагу», – напомнил Ковалёв. – Вот только орден Ленина – посмертно.
– Лёшка, точно тебе говорю! – стал горячо убеждать Гарик. – Машка в коммунизме осталась. Нашла там себе кого-нибудь, и живут припеваючи. А может, им даже отдельную квартиру дали! Это тебе не койка в общаге!
– Чего завидуешь-то? – охладил его восторги Вадим. – Тебе через двадцать пять лет тоже отдельную квартиру дадут. Когда на пенсию выйдешь.
– Дурак ты, Гарик! – сердито сказал Николай. – Думаешь, Лёшке легче от того, что она там с кем-то в отдельной квартире? Не с ним же!
– Нет, Коля, легче, – возразил Ковалёв. – Представляю, как она сейчас сидит с кем-нибудь…
– Лёша, не сейчас! – перебил его Николай. – Не сейчас, а через двадцать пять лет. Чёрт возьми, ну и дела мы тут делаем! Аж дух захватывает!
– А вот Машка… – снова погрустнел Ковалёв.
– Чего ты киснешь, всё у неё замечательно! Гарик прав, и ты тогда верно сказал – кто же добровольно из коммунизма свалит?!
– Нет, ребята, всё равно я что-то сомневаюсь. Тот раз её практически с того света вытащили, а сейчас что – не могут?
– Вот именно – не могут! – снова затараторил Гарик. – Потому что она захотела там остаться.
– А кгбшник не захотел?!
– У него папа полковник, ему и здесь неплохо!
– Ну, ребята, тогда выпьем за Машку! – и Ковалёв разлил по стаканам остатки водки.
5
Начальник математического отдела был озадачен – до этого его подчинённые занимались другими вопросами, с математическим моделированием социальных процессов никто из них раньше не сталкивался. Но приказ есть приказ. И только лейтенант Макаровский был полон энтузиазма.
– Люди научили ЭВМ играть в шахматы, а это вам не хухры-мухры! Вот поверьте мне – когда-нибудь ЭВМ обыграет чемпиона мира!
Что-то стало получаться только спустя несколько месяцев. Арнольд Оскарович постоянно интересовался, как идут дела, и когда ему доложили, что моделирование на ЭВМ исторических процессов даёт первые результаты, он тут же пришёл в математический отдел. Поздоровавшись, он спросил у начальника отдела:
– И что, вы сможете смоделировать любое историческое событие?
– Конечно же, нет, – ответил полковник. – Наша модель описывает только советское общество.
– Вы уже испытывали свою модель на реальных событиях?
– Конечно же! И процент совпадений с реализовавшимся сценарием весьма велик, что говорит об адекватности модели.
– Хорошо, – Арнольд Оскарович размял руки, как будто собирался поднимать гирю. – Начальные условия такие. Сталин уже умер, но летом 1953-го года арестован не Берия, а Хрущёв. Как будет развиваться страна в последующие 10 лет?
– Для обсчёта этого сценария потребуется несколько часов, – предупредил начальник отдела.
– Хорошо, я зайду завтра, – согласился представитель ЦК.
На следующий день начальник математического отдела встретил его с обескураженным видом и с распечаткой в руках.
– Ну, каковы ваши результаты? – поинтересовался Арнольд Оскарович.
– При рациональном сценарии отклонения от реализовавшегося сценария минимальны. Нет речи в ООН под стук ботинка, Гагарин полетел не в апреле, а в феврале, и другие несущественные отклонения.
– А что такое – «рациональный сценарий»?
– Это когда моделируемый объект ведёт себя в соответствии с тем, что от него ожидают, – пояснил полковник. – В некотором роде линейная аппроксимация его предыдущей деятельности. Также мы просчитали парадоксальный сценарий – Берия предлагает объединить Германию, распустить колхозы, разрешить мелкий бизнес по аналогии с НЭПом…
– Так, так, так! – заволновался Арнольд Оскарович. – И что же выдала электронная машина?
– Спустя месяц Берия арестован и расстрелян, первым секретарём стал Микоян.
– А как же его реформы… – опешил представитель ЦК.
– Политбюро не одобрило его предложения, – ответил полковник и виновато добавил. – Это так насчитала вычислительная машина.
Арнольд Оскарович задумался.
– Ну хорошо! – наконец сказал он. – Давайте зададим такое условие – зав. отделом Ставропольского крайкома Михаил Горбачёв погибает в результате автомобильной аварии. Меня интересует только одно – фамилия генерального секретаря КПСС в 1992 году. Насколько быстро это можно вычислить?
– Примерно к обеду, – прикинул начальник отдела.
После обеда, когда ещё не все сотрудники отдела вернулись из столовой, Арнольд Оскарович уже был в кабинете начальника отдела.
– Программа не может определить вероятную фамилию генерального секретаря, – развёл руками полковник.
– Что же вы не доработали свою программу? – строго спросил представитель ЦК.
– Минутку, – ответил полковник, выглянул из кабинета и крикнул: – Лейтенант Макаровский!
– Я! – влетел в кабинет растрёпанный лейтенант.
– Макаровский, ты из-за своего наплевательского отношения, можно сказать, лишился правительственной награды… – начал было его отчитывать полковник, но представитель ЦК его перебил.
– Товарищ лейтенант, вы имеете отношение к программе, моделирующей социальные процессы?
– А как же! – гордо заявил лейтенант, и, оглянувшись на полковника, поправился. – Так точно, имею!
– Тогда объясните, почему при последнем прогоне программа не смогла назвать фамилию генерального секретаря?
– Можно? – лейтенант взял из рук полковника распечатку. – Ну конечно! По расчётам, в 1992-м году партии уже нет, а в 1991-м году генеральный секретарь – Анатолий Иванович Лукьянов.
– И чем он знаменит? – поинтересовался Арнольд Оскарович.
– Он учился на юрфаке МГУ вместе с Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, – пояснил лейтенант. – А там знаете, ещё какая интересная штука вылезла? Чтобы понять, на что влияют решения президента СССР, мы в программе задали вычисление области допустимых решений президента. Там получилась масса ограничений – юридические, политические, идеологические… И самое интересное – уже к 1989 году области допустимых решений нет. То есть какое бы решение ни принял президент – оно обязательно выходит за ограничения. И тогда я предложил в качестве источника решений президента использовать генератор случайных чисел…
