— Ты ее в салоне забыла, — буркнул Дима, поднимая с заднего сиденья сумочку и перчатки. — Держи.
Она покачала головой.
— Держи! — повторил он почти зло и всучил ей сумочку и перчатки. — Это подарок. Подарки не принято обсуждать. Тем более — от них отказываться. Графиня, а в правилах этикета — ни бум-бум. Отойди в сторону!
Нина послушно отошла, прижимая к груди подарки.
Уже выехав со двора и вырулив на ночную улицу, Дима обнаружил, что забыл про цветы. Розы лежали рядом с ним, на переднем сиденье. Семнадцать штук. Темно-красные, почти черные сейчас, в полумраке. Прозрачный целлофан поблескивал, искрился… Красивые розы. Странное название — «Королева Марго».
— Я хочу вернуть этот костюм обратно.
— Простите, но я не очень вас понимаю… — Продавщица из Диминого салона смотрела на Нину недоуменно. — Он вам не нравится? Что-нибудь не так? У нас — свое ателье, мы можем подогнать его по фигуре. Хотя он сидит на вас идеально, я помню…
— Я просто хочу вернуть его, — сказала Нина устало, вручая милашке-продавщице пакет с Диминым подарком. — Там сумочка, туфли… Там все.
— Минутку. — Продавщица улыбнулась Нине дежурно и отошла.
Нина успела заметить, как она сняла телефонную трубку, торопливо набрала номер, сделав товаркам знак рукой — мол, обслужите посетительницу.
Еще минута — красотки в униформах обступили Нину, и все началось по новой: птичий щебет заискивающих голосков, карамельные улыбки, настоятельные просьбы примерить вот это, обратить внимание на то…
— Я тороплюсь, простите! — Нина поморщилась. — Я больше ничего не буду мерить. Я вас очень прошу, девочки: я вчера, в спешке… — Она замялась. — Я оставила здесь свою… рабочую одежду. Если вы ее не выбросили…
Черт, все-таки она покраснела. Щеки предательски вспыхнули.
— Я вас очень прошу, верните ее мне, — выговорила Нина с усилием.
«Рабочая одежда»? Это такое что-то… брезентовое? Типа комбинезона? Или — ватник? Вы на стройке работаете? Крановщица?
Они сохраняли абсолютную невозмутимость, юные стервы. Они издевались над ней, сохраняя вежливые улыбки на гладких ухоженных рожицах.
Пытка. Надо вытерпеть. Она и не такое умела терпеть.
— А-а… Ну да, вы же — актриса… Дмитрий Андреич говорил… Рита, где эта… спецовка? Ее в костюмерную нужно вернуть, по всей видимости…
Потом они долго, с величайшим тщанием, укладывали Нинину робу рукавчик к рукавчику. Все было уложено в фирменный пакет, завернуто, запечатано. Сверху, садистки, сунули свой рекламный проспектик с яркими фотками моделей, демонстрирующих фирменные наряды.
Нина молча следила за всеми этими издевательскими манипуляциями. За что они ненавидели ее так? Хозяйские шавки, они мстили ей сегодня за то, что вчера вынуждены были прогибать перед ней спины.
Она взяла пакет и обвела их спокойным, невозмутимым взглядом. Держись, Нина, держись! Удостоила их вежливым прощальным кивком и двинулась к дверям.
Двери открылись перед ней, прежде чем она протянула к ним руку — автоматика, все, как в лучших домах.
Нина вышла на улицу. Чья-то машина притормозила у входа в магазин. Хорошенькая молодая женщина выскочила из авто и кинулась к дверям магазина, едва не сбив Нину с ног… Лара!
— Здравствуйте, — сказала Нина.
Лара взглянула на нее изумленно:
— Вы меня знаете? Мы разве знакомы?
Нина не успела ответить — Лара ринулась в салон.
Нина проводила ее взглядом и двинулась по улице. Шла не торопясь, стараясь успокоиться. Твердя себе: ничего не произошло. Тебя хотели унизить — и не смогли. Не сумели. Успокойся.
— Подождите!
Нина оглянулась.
Лара уже выскочила из салона и бежала к ней, запахивая на ходу роскошную короткую шубку. Шубка — прелесть, только рановато она ее напялила… И, собственно говоря, что ей нужно от нее, от Нины?
Лара подбежала к ней, остановилась. Молчала, дышала тяжело, рассматривая Нину с каким-то избыточным, пристальным, недобрым интересом.
Теперь Нина поняла все. Поняла, кому звонила та, первая продавщица, почему Нину задержали в салоне… Тянули время. Ждали, пока приедет Лара, оповещенная о визите соперницы. О, бабы, бабы! Бабьи заговоры, бабьи интриги… Особая наука! Нина никогда не была в ней сильна.
— Где-то я вас видела… раньше, — выдавила наконец Лара.
— В посудомоечной, — пояснила Нина, выдержав этот долгий мучительный взгляд-рентген. — Я посудомойкой в ресторане работаю. Я вам юбку помогала почистить…
— В ресторане? — переспросила Лара, прищурясь. — А-а, вспомнила. Это когда Димка дебош устроил… Вон он вас где… высмотрел.
И она рассмеялась, не скрывая презрительного недоумения по поводу Диминого выбора.
— Мне нужно идти, до свидания. — Нина отвернулась было, сделала несколько шагов в сторону…
— Подождите!
Нина оглянулась.
— Я вас подвезу, — предложила Лара. Она уже перестала смеяться. Она была спокойна и весела. Еще бы! Ее предполагаемая соперница проигрывала ей по всем пунктам, вдвое старше, к тому же посудомойка. — Я вас подвезу, — повторила Лара и пошла к машине.
Нина взглянула на часы. Она опаздывала на свою газетную вахту в подземном переходе. Почему бы нет?..
Она села в машину, положив пакет со своей робой себе на колени. Взглянула на Лару… Она не испытывала к этой девочке ни неприязни, ни ревности. Какая ревность? К кому? К Диме? А кто он ей, Нине, собственно? Никто. Может быть, она его и не увидит больше никогда.
— Это он мне подарил машину, — сообщила Лара как бы между прочим. — И квартиру купил. Вообще, мы собирались расписаться… Может быть, еще поженимся.
— Совет да любовь, — произнесла Нина спокойно.
— Вот как? Вас это нисколько не задевает? Куда мы едем, кстати?
— Проспект Мира. А почему меня должно это задевать?
— Вообще-то я не удивилась, когда вас увидела, — сказала Лара, не ответив на Нинин вопрос. — Вы в его вкусе. Он не любит, чтобы все — как у всех. Чтобы — блондинка, глазки голубенькие и ноги из ушей росли. Ему чего-нибудь особенное подавай. Посудомойку предпенсионного возраста.
— Спасибо большое, — невозмутимо поблагодарила Нина. — Вы очень точно меня описали.
— Нет, я не хотела вас обидеть, — усмехнулась Лара. — Вы — ничего еще… Со следами былой красоты.
— Со следами следов, — уточнила Нина. — Остановите машину.
— Я ведь тоже сначала… другая была, — сказала Лара с какой-то внезапно прорвавшейся искренностью. — Когда он меня первый раз увидел, я была такая… Оторва, «кислотная», на роликах… У нас группа была, музыканты уличные… Я у них была певица. Можете себе представить?
