Подумайте: поскольку Бог — это абсолютная любовь, Он желает для нас самого лучшего; поскольку Он всеведущ — Он знает, что для нас является самым лучшим; и поскольку Бог всемогущ — Он способен даровать нам все самое лучшее!
Бог есть любовь. Понадобится целая вечность, чтобы понять Такого Бога, однако достаточно одного лишь мига, чтобы довериться Ему. Один лишь миг — и мы обретаем спокойствие, которое приходит сразу, как только мы начинаем познавать Его.
Да, Господь встревожен. Подняв мятеж, человек удалился от Него, и взаимоотношения счастья были нарушены. Бог хотел восстановить их. Веками пытался Он это сделать, но как люди могли понять Такого Бога? Слова и вести, которые Он передавал через пророков и ангелов, были недостаточны, и тогда, чтобы показать, Каков Он на самом деле, Господь послал нам Иисуса. Вот почему Он пришел. Смотрите, Он идет из одного селения в другое, исцеляя всех немощных и больных. Вот Он говорит женщине, которую силой привели ее обвинители: «И Я не осуждаю тебя. Иди и впредь не греши». Теперь Он совершает долгое путешествие, зная, что в чужом народе есть женщина, которая хочет, чтобы ее дочь исцелилась. Здесь Он насыщает голодных, а там — с удивительным терпением выслушивает тех, кто захотел стать первым. И, наконец, мы просто замираем в изумлении, увидев, как Он омывает ноги тому, кто предаст Его!
Вот Он молится в саду, подавленный бременем вины этого мира, борется с искушением призвать легионы ангелов, чтобы те унесли Его с этой враждебной планеты. Вот Он преодолевает жестокий соблазн сойти с креста, чтобы каждый увидел, Кто Он есть на самом деле, — и остается на нем до конца, до тех пор, пока работа Его не будет доведена до конца, ибо Он помнит о вас и обо мне. Такова Божья природа!
Но до сих пор Господь не знает покоя. Его враг распространяет о Нем лживые домыслы, стремясь в искаженном свете представить Его характер, и весьма в этом преуспевает. Ему до такой степени удается смутить современников Христа, что те отвергают своего Спасителя. Те, кто считал, что знает Бога лучше других, на самом деле почти ничего о Нем не знали. Они помнили, что Господь справедлив, но почти ничего не знали о Его милосердии и в конце концов распяли Того, Кто пришел их спасти.
Помните притчу о пшенице и плевелах? Когда слуги спросили хозяина, откуда взялись эти плевелы, тот ответил: «Враг сделал это».
Итак, когда вы видите плевелы, слышите об авиакатастрофах, наводнениях, пожарах, ураганах, о том, как невинные дети умирают от лейкемии, а также о многом другом, — помните: все это делает враг. Бог здесь ни при чем. Замышляя всевозможные страдания и гибель людей, сатана потом обвиняет Бога. На самом деле все совершенно не так: о нас заботится Тот, Кто безропотно умер на кресте. Это Бог, умирающий, чтобы спасти отягощенного виной человека, Бог, стремящийся спасти тех, кто привел Его ко кресту и пригвоздил к нему. Бог, Который умирает вместо вас. Вместо меня. Так какова же Его природа? Любовь и забота!
Однако Божьи страдания начались не на кресте и не на нем окончились. С тех пор, как человек решил пойти своей дорогой, Бог не переставал страдать. Он гораздо глубже нас чувствует одиночество и разъединение. Поскольку Он любит так, как человек никогда любить не мог и не сможет, поскольку Его любовь совершенна, Его боль бесконечно глубже той, которую испытывают люди. Мы своекорыстно помышляем о том дне, когда всякое страдание прекратится, однако что в этой связи можно сказать о Боге? Он страдает больше нас и, значит, еще сильнее жаждет наступления этого дня. «Но если Он всемогущ, то почему ничего не сделает, чтобы прекратить все это?» — спрашиваете вы. Друг мой, Он непременно все сделает, но лишь тогда, как только грех обступит нас со всех сторон, когда мы поймем, насколько это смертельно, как только нас совсем измучит эта мятежная планета. Когда мы пресытимся грехом, когда он станет для нас отвратителен, когда мы возненавидим его настолько, что просто перестанем грешить, Бог доверит нам жизнь, которая никогда не кончится. Тогда и Он, и мы, и вся вселенная узнаем, что больше это никогда не повторится.
А пока на малое время Бог позволяет продлиться страданию. Он предостерегает нас, посылает незначительные наказания, чтобы мы смогли избежать тех великих судов, грядущих вскоре. Он призывает нас уйти от опасности, отойти от края пропасти, избежать верной смерти, и Его сердце наполняется горестью, когда Он видит, что мы не следуем Его призыву. Такова Божья природа!
Друг мой, наверное, теперь ты чуть лучше понял, что же на самом деле представляет Собою Бог? Всякое прочее знание не столь важно, и никакое другое не сможет принести такого упокоения твоей душе и разуму.
В конце года, принимая заключительный экзамен, преподаватель спросил молодого студента: «Что вы узнали в этом году такое, что будет сопутствовать вам все пять лет?» Студент ответил одним словом: «Вас».
Скоро настанет день, когда все мы предстанем на заключительном экзамене. И если Господь спросит нас, узнали ли мы что-нибудь такое, что пребудет с нами вовеки, надеюсь, каждый ответит: «Это Ты, Господи!»
Божественное высокогорье
В январе 1844 года Джон Чарльз Фремонт довел до слез одного старого индейца, пристав к нему с таким вопросом: «Можно ли пересечь горы, взяв курс на пологие возвышенности, которые находятся к юго-западу от озера Тагоэ?» Индеец ответил, что он ходил через горы, но путь этот очень нелегок. Летом на дорогу обычно уходит шесть дней, а зимой лучше вообще не ходить. «Кругом скалы и снег, скалы и снег, — монотонно повторял он, — и даже если ты преодолеешь снежные вершины, ты все равно не сможешь спуститься». И тем не менее Фремонт отправился в путь!
Индейцы знали, чего можно ждать от гор, и если перед ними вставала преграда, они относились к ней серьезно. Они не лезли на гору только потому, что та возвышалась перед ними, а стремление узнать, что находится по ту сторону, не лишало их рассудка. Видя горный кряж, индейцы не задумывались, что может скрываться в его ущельях. Однако данная горная гряда была необычной, да и сами горы были необычными. Una gran Sierra nevada — Великая Снежная Гряда — так двести лет назад назвал их испанский миссионер Фрай Педро Фонт, впервые взглянув с западной стороны на сверкающие на солнце вершины. И он был прав, потому что Сьерра, рассекая Калифорнию, тянется около шестисот пятидесяти километров: от горы Маунт-Лассен на севере до постепенно появляющихся кактусовых равнин на юге.
В континентальных Соединенных Штатах Сьерра, вне всякого сомнения, представляет собой самый впечатляющий образец дикой природы. Куда бы вы ни посмотрели, всюду скалы, ошеломляющие вас своим величием и мощью. Скалы столь огромные, что просто нельзя не изумляться их размерами. Скалы с самыми настоящими крутыми утесами и обрывами. Скалы, словно подхваченные неземной силой и в прекрасном беспорядке брошенные на дно глубочайших каньонов. Скалы, страшными зубцами вздымающиеся на высоту до четырех с половиной тысяч метров. Возьмите, например, гору Маунт-Витни, самую высокую в старых штатах. Ее отвесная стена возвышается над поверхностью долины на три с лишним километра!
А какие водопады! Йосемит, например, в свободном падении низвергается с высоты около восьмисот тридцати метров; если помните, высота прославленной Ниагары всего лишь пятьдесят метров!
Нигде вы не встретите долины более прекрасной, чем та, что раскинулась в Йосемитском парке. Кажется, что она перенесена сюда из какого-то другого мира. Кто хоть однажды видел ее белый гранит, мерцающий в лунном свете, никогда не позабудет этого зрелища. С обеих сторон возвышаются монолитные отвесные скалы, достигающие высоты полутора километров над поверхностью долины: Эль Капитан, Хаф Доум, Сентинел Рок, Гласиэр Пойнт. С последней каждое лето и уже в течение многих лет, по вечерам, где-то в девять часов, низвергается огонь: знаменитый Йосемитский огнепад, стремительно несущийся вниз по белой чистой стене! Глядя на все эти геологические чудеса, перестаешь удивляться, что индейцы не торопились пересекать Сьерру.
Побывав в Сьерре, Марк Твен писал: «Воздух там очень чистый, прозрачный, бодрящий и просто восхитительный. Да и каким ему быть? Ведь им дышат ангелы!» И, конечно же, нельзя не упомянуть Джона Муира. Он принадлежал Сьерре, а Сьерра — ему. Высокогорье было его страстью. «Взбирайтесь на горы и внимайте их благовестию! — призывал он. — Покой природы вольется в вас, как солнечный свет проникает в толщу деревьев. Ветры подарят вам свою свежесть, бури — свою силу, а заботы уйдут, подобно осенней листве, осыпавшейся с деревьев». Даже если вы посещаете Сьерру впервые, вы невольно со всей остротой и силой ощущаете, что когда-то здесь произошло нечто невероятное. Что-то ужасное, катастрофическое, настолько необычное, что событие это прост невозможно себе представить. «Видите, как этот гранит пробивает дорогу вверх между вулканическими и метаморфическими скальными породами? — спросил один путешественник, проезжая на лошадях мимо оползней. — Кажется, что скала встала дыбом, да и вообще такое впечатление, что все здесь вздыблено!»
