— Нелепая ситуация, — сказал Нлезин, от нечего делать лепя снежок. — Мы никому не желаем зла. Но в то же время ни к кому не можем обратиться за помощью. Здешняя культура попросту не доросла до нашей истории. Для жителей этой планеты люди из космоса не существуют. И даже если кто-нибудь нам и поверит, то что он сможет сделать? Нас впутали бы в клубок местной политики, и до конца своей жизни мы пытались бы убедить экспертов, что не умеем изготовлять лучи смерти и строить космические корабли. Такие вещи уже случались, Уэс.
— Вы могли бы просто рассказать вашу историю и показать на звездной карте Лортас, — заметил Уэс. — В этом случае у вас будет надежда, что когда-нибудь туда отправится корабль.
Арвон засмеялся.
— Вы намекаете на то, что мы не такие уж бескорыстные альтруисты, какими хотим казаться? Что нас тревожит не только судьба человечества, но и судьба Арвона и Нлезина?
— А как же! — вмешался Нлезин. — Я хочу попасть домой сам. Меня не устраивает, если мне только поставят статую, — слишком много увозил я их с мертвых планет!
— Но если вы не сможете вернуться…
— Во всяком случае, мы сделаем все, что в наших силах, — сказал Арвон.
Солнце сползло к горизонту, тени на снегу удлинились. Ветер, к счастью, замер, но все равно было холодно — заметно ниже нуля.
Когда зажглись первые звезды, Арвон решил, что пора идти дальше. Они совсем окоченели и некоторое время притопывали ногами и хлопали руками, чтобы согреться, а потом зашагали к Лейк-Сити.
Дойдя до шоссе, они пошли по обочине и, завидев встречные фары, каждый раз прятались за камни. Справа в звездном свете поблескивал Ганнисон.
Сначала Лейк-Сити возник как кучка желтых теплых огней, островок тепла среди ночи.
Затем показались темные здания, деревянные домики, высокие стены летней прокатной конюшни. Голоса, топот ног, спешащих по тротуару. Из ресторанчика на колесах доносилась приглушенная музыка — кто-то бросил монету в автомат.
Из труб к ночному небу поднимались спирали душистого дыма.
Ладони Уэса вспотели. «Черт, как хорошо вернуться сюда! — обрадовался он и тут же подумал: — Но до чего же мне страшно!»
Арвон и Нлезин не отставали от него ни на шаг.
Они проползли в темноте между колесами фургона.
— Легче! — прошептал Арвон.
— Вот именно, — нервно прошептал Уэс, — легче!
18
Кое-как Уэсу удалось справиться со всеми затруднениями.
Прежде всего он отправился к Джиму Уолсу, веселому управляющему мотеля «Сосны». Уэс на всю жизнь запомнил невероятное изумление, отразившееся на лице Джима, когда он увидел доктора Чейза: бородатого, тощего, грязного бродягу. Джим долго смотрел на него, моргая, словно к нему явился Рип Ван Винкль, а затем настоял, чтобы он съел что-нибудь, а главное, выпил — последнее к особенному удовольствию Уэса.
Уэс уже много лет проводил отпуск в мотеле и хорошо знал Джима, так что теперь ему нетрудно было уклониться от его расспросов. Джим оплатил ему чек в пятьсот долларов и остался при убеждении, что Уэс сбежал с какой-нибудь красоткой, которая в результате оказалась «в мотельном положении», выражаясь на местном жаргоне. Джим пообещал не звонить Джо, и Уэс поймал его на слове.
Все это время он чувствовал на себе взгляд Нлезина, наблюдавшего за ним через окно.
На следующий день Уэс купил дешевые костюмы для Арвона и Нлезина и разыскал форд выпуска тридцать восьмого года, владелец которого охотно расстался со своей машиной за триста долларов наличными.
И вот шестнадцатого ноября, когда с белесого неба светило холодное солнце, старенький форд начал старательно взбираться по извилистой дороге к Сламгельенскому перевалу. Арвон и Нлезин сидели рядом с Уэлсом. Лица у них были озабоченные и напряженные.
«Если мне все это кажется оном, — думал Уэс, — то каким диким это должно казаться им! Чужой мир, чужое время, чужой город в конце пути. А Лортас, невидимый отсюда, вращается в пространстве, неуклонно приближаясь к смерти и ожидая посланцев другого мира, которые никогда не явятся».
Но его ждут… Джо и дом.
Он попытался выжать из машины больше скорости, но безуспешно, и ему долго пришлось ехать на второй передаче. Лейк-Сити остался позади, и по обеим сторонам шоссе, в глубоких каньонах, темнели сосны на сверкающем, как сахар, снегу.
Поездка была удивительно неинтересной.
Уэс вел машину с привычной уверенностью и вскоре даже начал беспокоиться из-за слишком большого расхода масла. Он понимал, что втянут в великие события. Возможно, когда-нибудь историки скажут, что в стареньком форде с ними ехала судьба человечества, — и это будет правдой! А если все происходящее сейчас послужит темой для фильма, размышлял Уэс, то, несомненно, он, Арвон и Нлезин будут произносить на экране красноречивые тирады о Человеке, Цивилизации и Звездах и будут со страхом коситься на каждую полицейскую машину, а все прохожие станут провожать их подозрительными взглядами.
В действительности же их главной заботой было — где бы прилично поесть. В Галлапе они свернули на шоссе № 66, а Нью-Мексико и Аризона, хотя и обладают множеством прелестей, отнюдь не славятся хорошей кухней. Путешественники мужественно ели неизменные рубленые бифштексы, литрами пили кофе, мало чем отличавшееся от аккумуляторной жидкости, и равнодушно смотрели на разбросанные по пустыне «фактории», где можно было купить «самый настоящий» индейский там-там всего за доллар.
Нлезин не замедлил высказать предположение, что это наиболее отсталая область на всей планете, а Уэс — просто дикарь, который понятия не имеет о том, что делается за пределами его деревни, в том числе и о космических кораблях.
В рубашках цвета хаки, джинсах и легких куртках Нлезин и Арвон казались еще более своими, чем раньше. И, как и Уэс, они весь день жили только мечтой о горячем душе перед сном.
Невозможно было все время думать о безликих силах, действующих вокруг них во вселенной, силах, которые неминуемо затронут не только Лортас, но и Землю, если она прежде не взорвет себя. Их заслоняла конкретная действительность пыльного шоколада, сигарет с фильтром и безалкогольных напитков на бензозаправочных станциях.
Уэс тревожился о деньгах. Он не был богат, и пятьсот долларов составляли для него значительную сумму. Каким образом его спутники смогут отдать ему долг?
Он засмеялся вслух.
Пятьсот долларов! Пожертвовал бы он стольким ради спасения своего мира? Добровольно?
Что ж, это большие деньги.
Легче переложить ответственность на кого-нибудь другого. Что ему до будущего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
