— Кто? Кто это сделал? — Выдержанная Регина была взбешена.
— Ее бывший шеф Афанасьев. Нанял переводчицей к одному немцу для проведения весьма сомнительной сделки. Напоил ее и этого немца снотворным, а потом сбежал, украв расписки на большую сумму. Очнувшись, немец привлек правоохранительные органы…
— Его имя? Как он посмел? Я хочу знать подробности!
— Некий господин Ларрик, бизнесмен средней руки, занимающийся скупкой разорившихся предприятий. Афанасьев под расписку о получении крупной суммы денег якобы выгодно купил для него какую-то фабрику. Сделку переводила Маша, и получение всех нотариальных расписок тоже проходило в ее присутствии. Потом они пошли в номер его отеля отмечать все это. Дальнейшее я тебе рассказала. Утром немец вызвал милицию и стал требовать возмещения ущерба, приняв Машу за соучастницу мошенничества.
Зеленые глаза Регины потемнели, став похожими на омут.
— Поэтому квартиру бабушки и мамы пришлось продать. За вырученные деньги удалось вытащить маму из тюрьмы.
— Я не могу поверить, что мама попала в тюрьму?! Не может быть!
Поверить во все это даже по прошествии времени Катя с Димой не могли тоже.
Неприятные воспоминания ожили в их рассказе Регине.
Господин Ларрик после долгих переговоров с адвокатом понял, что его партнер сбежал навсегда.
— Скорее всего его нет в России, — сообщил иностранцу адвокат. — У нас это частенько происходит. Хапнут миллион — и с песнями…
— Что, не понял? — уточнил иностранец.
— Поговорка такая.
— Плохая поговорка, при чем тут песни? — злился господин Ларрик, думая, как это он, человек с опытом, занимающийся много лет бизнесом, попался на такую удочку.
— Не знаю, не знаю, — думая о том, как уладить дело, и вовсе не объясняя русский сленг, медленно проговорил адвокат.
— Он еще не в курсе, что ударение у нас на первом слоге, — грустно добавил Дима, присутствовавший на переговорах с Ларриком.
— Ему все равно легче не станет, — заметил адвокат.
— Следователь сообщил, что они отравили меня какой-то гадостью, — монотонно бубнил немец. — Анализ пятна на скатерти показал.
— Да, и заметьте, мою подзащитную тоже, что установлено экспертизой.
— Все могло быть специально подстроено, — не успокаивался немец.
— Конечно, это не исключает ее соучастия на первых этапах сделки, но тем не менее для нашего правосудия является важным обстоятельством, — желая показаться объективным, пояснял адвокат.
Деньги от продажи квартиры не покрыли и половины долга, несмотря на то что цены на жилье росли семимильными шагами. Кате с Димой предстояло где-то добыть недостающую сумму. Бизнесмен продолжал упрямиться и не соглашался даже на такой выгодный для себя вариант.
— Вам в противном случае все равно ничего не светит, — как мог, уговаривал упрямого немца адвокат, — если женщину даже посадят в тюрьму за мошенничество, вы не получите ничего.
— Неужели у нее нет счета в банке? — удивлялся немец. — Можно было бы его арестовать.
— Арестовать у нас можно только человека. У нее нет ни бизнеса, ни счета, ни мужа — уверял вместе с адвокатом Дима.
— На что же она живет? Она же еще молодая женщина! Привлекательная. Я же видел! — Господин Ларрик вспомнил, как оказался в одной постели с голой Машей. — Может быть, у нее есть человек, который ее содержит? Она кричала о каком-то знаменитом спортсмене.
Немец никак не мог согласиться с суммой, не покрывающей его вложений.
— А что? Может, действительно Берцев поможет? — прервав переговоры, спросил Дима у Кати.
— Сомневаюсь, он, как я понимаю, сам рассчитывал на Машке нажиться.
— Это как?
Дима не представлял, что существуют такие мужчины, как Володя, умело использующие свою красоту.
— Хочешь, я все же попробую.
— Нет уж, лучше я. Все же мы знакомы, — возразила Катя.
Разыскать Володю, казалось Кате, не составит никакого труда.
По старому адресу, однако, дверь открыла миловидная молодая пара, которая, не впустив Катю за порог, сообщила, что они квартиросъемщики.
— А где же живет Володя? — удивилась Катерина.
— Я вам сейчас скажу, — поторопилась женщина.
Однако мужчина ее одернул.
— Мало ли чего? — громко шепнул он на ухо жене.
— Мне очень нужно. У его родственницы большая беда, — попыталась разжалобить их Катя.
— Вот, читайте. — Мужчина вынес из квартиры пачку газет.
Пресса пестрила сплетнями из жизни богатых и знаменитых. Экс-звезда — спортсмен Владимир Берцев вдруг вновь стал героем светской хроники. Он женился на скандальной в столице особе, бордельной мамочке, известной, в частности, связями с мужчинами значительно младше себя. Намеки на ее нелегальный бизнес, связанный с проституцией и продолжающий процветать, сыпались отовсюду.
Катя и раньше слышала, что Берцев пользовался услугами богатых женщин. Богатых, но старых и непривлекательных, омолаживающихся с помощью всевозможных пластических операций. Знали об этом все, кроме Маши. Точнее, злые языки доносили ей, но верить она не желала.
— Так-то вот, — пожала плечами квартиросъемщица, — представляете, когда мы пришли выбирать себе жилье, понятия не имели, что это за семейка. А теперь уже к квартире привыкли, прижились, съезжать не хочется. Такие богатые и знаменитые, а с нас три шкуры дерут, — пожаловалась она.
— Да-а, — в удивлении протянула Катя, все же не ожидая такого от Володи, не веря до конца сплетням.
— Но учтите, мы вам ничего такого не говорили, — предупредил мужчина.
— И если что, мы тут ни при чем, — добавила женщина. — Знаете, сейчас времена такие, лучше лишнего не болтать.
Катя пообещала не упоминать о них ни слова в беседе с владельцем квартиры.
Узнать новый адрес Берцева по компьютерной базе оказалось нетрудно. Принять Катю Владимир согласился не сразу. После долгих уговоров, что он нужен по очень важному делу, не менее великий, чем когда-то, спортсмен назначил ей встречу.
Жил он теперь в роскошном особняке с прислугой и несколькими машинами в отдельном гараже.
— Как видишь, не бедствую, — гордо сообщил он на вопрос однокашницы «Как поживаешь?». — Давно надо было выгнать твою сумасшедшую подругу, — небрежно плюхаясь на огромный диван, прорычал он. — Навязалась!
— Вовик, тебе не нужна помощь? — Услышав рык мужа, обрюзгшая немолодая женщина в атласных одеяниях ярко-изумрудного цвета выплыла в гостиную. Черные мелкие кудельки, словно у пуделя, обрамляли ее хищное лицо. Смерив Катю презрительным взглядом, она ехидно спросила: — В прислуги наниматься пришла?
