Встав с дивана, иду к гардеробу. Зевая, достаю оттуда свои спортивные штаны.
Аид наблюдает, стоя посреди квартиры. Слегка расставив длинные ноги и положив руки в передние карманы своих джинсов. Медленно развернувшись, он достаёт из шкафа мою шубу и помогает мне одеться.
Захватив на тридцать первом этаже охрану, спускаемся в холл здания, где сейчас полно народу.
На улице морозно и порхают маленькие снежинки. Повсюду снуют люди, задирая воротники курток, и пряча носы в шарфах.
Аид натягивает шапку и перчатки, после чего берёт меня за руку.
Медленно движемся по тротуару в сторону небольшого парка, в котором он иногда бегает по утрам, когда не делает этого на беговой дорожке. А ещё, он очень рано просыпается. Я просыпаюсь вместе с ним, потому что иногда он может пропадать где-то целыми днями.
Теперь, когда я знаю, чем он занимается в этой огромной системе под названием “семья Джафаровых”, стала понимать, что значит “мы сами по себе”. Мы очень даже сами по себе. А Аид… он всегда в тени своего брата. Всегда где-то поблизости. И это его выбор.
Что ж. Теперь нас двое.
Каждое дерево в парке подсвечено фонариками, а дорожки идеально расчищены. Я думаю, здесь не обошлось без вмешательства владельца высотки, которая в городе почти главная достопримечательность.
Аид ведёт меня в сторону небольшого катка, где сейчас полно малышни.
Усевшись на пустую трибуну, он располагает меня между своих ног на ступеньку ниже. Кладет локти на колени, защищая собой от ветра и снега. Откидываюсь на его грудь, вытягивая вперед ноги в тёплых ботинках.
Каток подсвечен со всех сторон. Разноцветными лампочками и фонарями. Некоторое время мы просто наблюдаем за людьми, слушая дыхание друг друга.
- Чем сегодня занималась? - спрашивает Аид, прижавшись подбородком к моему виску.
- Учила Айзу пользоваться кофемашиной, - отвечаю, наблюдая за девочкой в джинсах и пышной тюлевой юбке. Она крутится вокруг своей оси, как статуэтка в какой-нибудь шкатулке.
Айза займётся моей кофейней, и если ей понравится… мы придумаем что-нибудь...
- Ты была у врача?
- Была… - улыбаюсь, поворачивая голову и глядя на него снизу вверх.
Аид задумчиво смотрит вперёд, провалившись в свои мысли.
Я вижу скобку лёгкой морщинки на его щеке. Его лицо такое мужественное. Такое любимое.
В такие моменты он выглядит очень серьёзным. Таким серьёзным, что мне кажется, будто я совсем его не знаю…
Эта мудрость в его глазах, будто он знает всё и обо всём, волнует мою душу, потому что я понятия не имею о том, что сделало его таким, и когда это произошло? Может быть тогда, когда он получил ту пулю? Чтобы это ни было, думаю, ничего хорошего там нет. Я не спрашивала. Я знаю - он не ответит. Всех своих демонов этот человек победил сам. Запрятал их куда-то далеко-далеко и забыл о них навсегда.
Я… восхищаюсь им. И люблю его. И я сексуально от него зависима. Просто зависима от его тела и от того, как он им пользуется. Я не могу вспомнить, какой была моя жизнь каких-то три недели назад…
Без него. И без того, который в моём животе.
Клянусь, только Аид Джафаров мог сделать мне ребёнка с первой же, чёрт возьми, попытки! В том, что он сделал это осознанно, я не сомневаюсь.
Потянувшись вверх, оставляю поцелуй на его колючем подбородке, говоря:
- У тебя снег на ресницах…
Опустив на меня глаза, он улыбается:
- А у тебя на губах.
Подставляю ему лицо, прося:
- Так убери…
Обняв мою щеку ладонью, Аид опускает голову и проводит по моим губами языком, а потом втягивает в рот нижнюю. Выпускает её, со словами:
- Что сказал врач?
- Что ты станешь отцом двадцать восьмого сентября.
Его лицо освещает самодовольная улыбка. Горделиво возвращаюсь на место, и он сжимает вокруг меня руки, целуя мою шапку. Глуповато улыбаюсь, глядя на светящийся заснеженный парк.
- Чем займёшься завтра? - спрашивает Аид.
Моя улыбка немного блекнет.
- Не знаю… - шепчу я, опуская глаза.
- Может быть, вернёшься в свой фонд?
- Нет… - отвечаю поспешно.
- Почему?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Я… больше не хочу этим заниматься…
- А чем хочешь? - продолжает допытываться он.
- Буду стирать твои носки, разве не для этого нужна жена? - отбиваюсь я.
- Я думаю, ты могла бы совмещать, - шепчет Аид, прижавшись тёплыми губами к моей щеке.
- Ох, правда? - наигранно восклицаю я, жмурясь от удовольствия. - Как мило…
- Тина, - вздыхает он. - Того, что с тобой произошло больше никогда не повторится. Я обещаю.
- Дело не в этом… - тихо говорю я.
- А в чём?
- Я… не знаю… просто, я разочаровалась в людях… и в себе...
Аид смеётся, а потом говорит:
- Это пройдёт.
- Если ты так считаешь… - ворчу я, передёргивая плечами.
- Замёрзла?
- Угу…
- Тогда, пойдём домой.
С этими словами он ставит меня на ноги. Разворачиваюсь, и обнимаю его шею, прижимаясь носом к его холодной щеке. Его руки тут же обнимают меня в ответ, делясь теплом.
Заглядываю в его глаза, стряхивая снежинки с черной шапки. Его лицо расслабленно и спокойно. Дыхание превращается в облачко пара, а на щеках румянец.
Мы поженимся через три дня. Свадьба будет очень скромной, потому что я попросила его об этом. Потому что выходить замуж в толпе посторонних людей, которым нет до нас никакого дела, будет настоящим испытанием для меня.
Будет только его семья. И моя семья. Мои родители… немного шокированы. И я их понимаю. Ведь они никогда не поймут, что я выхожу замуж за одного конкретного Джафарова, а не за всю его семью. У меня будет его фамилия. Его, и больше ничья.
Став коленями на скамейку, задумчиво тяну:
- Так, где ты хочешь, чтобы я тебя… эммм приласкала?
Уголок его губ чувственно ползёт вверх. Пробравшись руками под мою шубу, он благодушно заявляет:
- В душе будет самое то.
Эпилог
- Гектор поедет с нами?
- Нет, - отвечаю, открывая и закрывая все розовые ящики подряд.
Чёрт.
Сажусь на корточки, доставая с нижней полки малиновую полосатую коробку.
Слава богу.
- Лира, - говорю, хватая из коробки первые попавшиеся колготки и протягивая их дочери. - Надевай.
- Я еще не высушила ногти! - заявляет она, маша кистями рук.
- Пожалуйста, можно он поедет с нами? - хнычет Эльза, моя младшая дочь, сидя верхом на нашем псе.
В глазах серого питбуля обреченность и печаль. Обняв его за шею, она скатывается на пол и распластывается там, разбросав руки и ноги.
- Он останется дома, - говорю ей, беря в руку маленькую стопу Лиры и начиная натягивать на неё синие колготки.
Моя дочь трясёт ногой, лепеча:
- Я хочу другие!
- Какие? - спрашиваю, нетерпеливо высыпая содержимое коробки на пушистый белый ковёр.
- С сердечками, - тычет она пальцем.
- Когда мамочка вернётся? - хнычет Эльза, катаясь по полу. - Когда ты нас заберёшь?
- Сегодня, - отвечаю на последний вопрос, доставая из разноцветной кучи колготки с красными сердечками.
Заглядываю в глаза Лиры. Она утвердительно кивает и протягивает мне стопу.
Черт возьми, я уверен, что в пять лет она должна делать это сама, но натягиваю на неё колготки, потому что спорить нет времени.
Спрыгнув с кровати, она позволяет надеть на себя зелёное платье, которое находится в кичащем цветовом конфликте с красными сердечками.
Упершись коленями в пол, помогаю ей достать из-под ворота волосы. Они мягкие, гладкие и длинные, как и у её матери. Она вообще точная копия своей матери. Маленькая вездесущая копия, которая никогда не делает того, что ей велят.
- Черт, Эльза, нет! - рычу я, потому что она уселась перед маленьким туалетным столиком в явном намерении накрасить, блдь, ногти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты сказал “черт”, - верещит Лира, прыгая на месте.
- Обувайся, живо, - велю я, разворачивая её к шкафу и поддавая ускорения, легонько хлопнув по заднице.
