А черный столб между тем лез все выше за пределы земной атмосферы и, пройдя добрую треть расстояния до Луны, загибался вокруг Земли, словно собираясь опоясать планету тоненьким ремешком.
Он по-прежнему был окутан мраком бесчисленных туч, и пучки молний били в столб, и казалось, грозе не будет конца.
Дистанционные приборы там, на плоту, давно не работали. “Фукуока” ходил вокруг плота, то приближаясь к нему, то удаляясь. Где-то застрял транспорт с горючим, а топливо на “Фукуоке” было на исходе.
Тревожно текла жизнь на судне. Но больше всего Кравцова угнетало вынужденное безделье. Он понимал, что ученым нелегко — поди-ка разберись в таинственном поле, окружающем черный столб! — но все же слишком уж затянулись их совещания. Кравцова так и подмывало. пойти к Морозову и спросить его напрямик: “Когда же вы решитесь, наконец, побороться с черным столбом, сколько, черт возьми, можно ждать?..” Но он сдерживал себя. Знал, как безмерно много работает Морозов.
Брамулья же, с которым Кравцов изредка сталкивался в каюте Али-Овсада за чаепитием, не отвечал на вопросы, отшучивался, рассказывал соленые чилийские анекдоты.
Кравцов в тоскливом раздумье стоял в тускло освещенном холле, поглядывал на дверь салона, за которой совещались ученые.
— Хэлло, — услышал он и обернулся.
— А, Джим! Добрый вечер! Что это вы не играете на бильярде?
— Надоело. — Джим Паркинсон невесело усмехнулся. — Сорок партий в день — можно взвыть по-собачьи. Говорят, завтра придет транспорт с горючим, не слышали?
— Да, говорят.
— Не хотите ли выпить, сэр?
Кравцов махнул рукой:
— Ладно.
Они уселись на табуреты перед стойкой, бармен японец быстро сбил коктейль и поставил перед ними стаканы. Они молча начали потягивать холодный, пряно пахнущий напиток.
— Будет у нас работа или нет? — спросил Джим.
— Надеюсь, что будет.
— Платят здесь неплохо, некоторым ребятам нравится получать денежки за спанье и бильярд. Но мне порядком надоело, сэр. Второй месяц без кино, без девочек. Радио и то не послушаешь.
— Понимаю, Джим.
— Сколько можно держать нас на этой японской коробке? Если ученые ничего не могут придумать, пусть прямо скажут и отпустят нас по домам. Я проживу и без электричества, будь оно проклято.
От пряного напитка у Кравцова по телу разлилось тепло.
— Без электричества нельзя, Джим.
— Можно! — Паркинсон со стуком поставил стакан. — Плевал я на магнитное поле и прочую чушь.
— Вам наплевать, а другие…
— Что мне до других? Я вам говорю: обойдусь! Бурить всегда где-нибудь нужно. Пусть не электричество, а паровая машина крутит долото на забое — что из того?
“Ну вот, — подумал Кравцов, — уже и этот флегматик взбесился от безделья”.
— Послушайте, Джим…
— Мало этой грозы, так еще шаровые молнии появились, летают стаями. Наверх не выйти — японцы с карабинами на всех трапах… К чертям, сэр! Ученым здесь интересно, так пусть ковыряются, а мы все не хотим!
— Перестаньте орать, — хмуро сказал Кравцов. — Кто это — “мы все”? Ну, отвечайте!
Узкое лицо Паркинсона потемнело. Не глядя на Кравцова, он кинул на прилавок смятую бумажку и пошел прочь.
Кравцов допил коктейль и слез с табурета. Пойти, что ли, к себе, завалиться спать…
Возле двери его каюты стоял, привалившись спиной к стене коридора, Чулков.
— Я вас жду, Александр Витальич… — Чулков сбил кепку на затылок, его круглое мальчишеское лицо выражало тревогу.
— Заходите, Игорь. — Кравцов пропустил Чулкова в каюту. — Что случилось?
— Александр Витальич, — понизив голос, быстро заговорил Чулков, — нехорошее дело получается. Они давно уж нас сторонятся, ребята из бригады Паркинсона, собираются в своей кают-компании, шушукаются… А с полчаса назад я случайно услышал один разговор… Это, извините, в гальюне было, они меня не видели — Флетчер и еще один, который, знаете, вечно заливается, будто его щекочут, — они его Лафинг-Билл[14] называют.
— Да, припоминаю, — сказал Кравцов.
— Ну вот. Я, конечно, в английском не очень-то, здесь малость нахватался. В общем, как я понимаю, удирать они собираются. Завтра придет транспорт с горючим, закончат перекачку — тут они сомнут охрану, прорвутся на транспорт — и тю-тю к себе в Америку…
— Вы правильно поняли, Игорь?
— Аттак зы транспорт — чего ж тут не понять?
— Ну, так пошли. — Кравцов выскочил из каюты и побежал по коридору.
— Александр Витальич, так нельзя, — торопливо говорил Чулков, поспешая за ним. — Их там много…
Кравцов не слушал его. Прыгая через ступеньки, он сбежал на палубу “Д” и рванул дверь кают-компании, из-за которой доносились голоса и смех.
Сразу стало тихо. Сквозь сизую завесу табачного дыма десятки глаз уставились на Кравцова. Флетчер сидел на спинке кресла, поставив на сиденье ноги в высоких черных ботинках. Он выпятил нижнюю губу и шумно выпустил струю дыма.
— А, инженер, — сказал он, щуря глаза, — Как поживаете, мистер инженер?
— Хочу поговорить с вами, ребята, — сказал Кравцов, обводя взглядом монтажников. — Я знаю, что вы задумали бежать с “Фукуока-мару”.
Флетчер соскочил с кресла.
— Откуда вы знаете, сэр? — осведомился он с недоброй ухмылкой.
— Вы собираетесь завтра прорваться на транспорт, — сдержанно сказал Кравцов. — Это у вас не получится, ребята.
— Не получится?
— Нет. Честно предупреждаю.
— А я предупреждаю вас, сэр: мы тут вместе с вами подыхать не собираемся.
— С чего вы это взяли, Флетчер? — Кравцов старался говорить спокойно.
— Ас чего это нам платят тройной оклад за безделье? Верно я говорю, мальчики?
— Верно! — зашумели монтажники. — Даром такие денежки платить не будут, знают, что подохнем!
— Атом так и прет из черного столба!
— Шаровые молнии по каютам летают!
— Макферсон помирает уже от космических лучей, скоро и мы загнемся!
Кравцов опешил. На него наступала орущая толпа, а он был один: Чулков исчез куда-то. Он видел: в углу на диване сидел Джим Паркинсон и безучастно перелистывал пестрый журнал с блондинкой в купальнике на глянцевой обложке.
— Неправда! — выкрикнул Кравцов. — Вас ввели в заблуждение! У Макферсона инфаркт — космические лучи тут ни при чем. Ученые думают, как справиться с черным столбом, и мы должны быть наготове…
— К черту ученых! — рявкнул Флетчер.
— От них все несчастья!
— Ученые всех загубят — дай им только волю!
— Завтра придет транспорт — и никто нас не удержит! Расшвыряем япошек!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
