Северянин, осторожно обходя зверя против ветра, подкрался к землянке. Несомненно, это было жилище снежного тролля, это они разводили лосей и использовали их вместо лошадей.
Тут из землянки выбралась мохнатая фигура. Судя по размерам, это был детеныш. Тролльчонок подошел к лосю и, потрепав его по шее, принялся собирать хворост.
Хог вжался в снег – еще не хватало, чтобы его заметили раньше времени.
Шерсть у маленького тролля была совсем белой, как снег, выделялись только большие круглые зеленые глаза и черный нос, похожий на собачий, рогов у снежных троллей, в отличие от их пещерных родственников, не было.
Тролльчонок, набрав хворосту, отложил в сторону охапку и принялся возиться в снегу. Вскоре северянин догадался, что он строит снежную бабу. В этот момент он был так похож на обычного ребенка, что у Хога защемило сердце. Но не следовало забывать, что в любой момент могут заявиться родители, а они не будут столь милы.
Внезапно раздавшийся резкий свист заставил северянина подскочить. Тролльчонок упал и, скуля, начал кататься по снегу. Из его груди торчало древко стрелы.
Ветви затрещали, и к землянке вышли трое. Они были одеты в одежды стражников, один нес в руке лук. Походя один пнул недостроенную снежную бабу. Лось метался на привязи, но не мог порвать толстый сыромятный ремень, чтобы броситься на обидчиков.
– Пока они молодые, то шерсть у них нежная, что у соболя, – говоривший склонился над маленьким троллем, занося нож, но тут же захрипел, цепляясь за рукоять метательного ножа, впившегося ему в горло.
Остальные двое озирались, обнажив мечи, и тут заметили бешено глядящего на них северянина.
Хог, не слыша, что кричали ему стражники, прыгнул вперед, занося для удара меч. Лезвие из Темного серебра легко разрубило сначала клинок, потом кольчугу и плоть.
Второй оказался проворнее, он бросил в лицо северянину лук и рванул прочь не разбирая дороги. Он остановился, когда острое раздвоенное копыто раскроило ему череп.
Хог склонился над маленьким троллем, который уже потерял сознание. Стрела прошла высоко над сердцем, к тому же удар смягчила густая длинная шерсть, так что рана была вовсе не так страшна. К тому же лучник использовал простой наконечник, без зазубрин, ему не хотелось портить шкуру. Хог сплюнул.
Северянин извлек стрелу и, покопавшись в запасах, с которыми никогда не расставался, нашел лоскут чистой ткани.
Хог так увлекся своим занятием, что дикий рев, раздавшийся прямо над ним, ошеломил и оглушил его. Удар белой лапы с черными когтями, от которого северянин взлетел в воздух, – и наступила темнота…
Что-то равномерно бухало совсем рядом. Хог не сразу понял, что это стучит у него в голове. Он не чувствовал ни рук, ни ног, только страшный холод, сковавший все его тело. Северянин попробовал пошевелить пальцами, но не смог, было ощущение, что ног и рук просто нет. Глаза и те не желали открываться. Веки казались несмазанными воротами. Ко всему прочему, он не помнил, что произошло. Вроде бы он попал в Нижний мир, может, Бенши что-нибудь перепутала и перенесла его не туда? Но все мысли скрадывала подступающая усталость, очень хотелось спать. Заснуть. Просто спать, ни о чем не думать.
От мыслей о сне северянина отвлек чувствительный толчок в бок, от неожиданности у него даже открылись глаза. Сначала Хог ничего не увидел из-за мутной серой пелены, потом, проморгавшись, понял, что это просто снег густо залепил ресницы.
Была ясная лунная ночь, снег блестел серебром. А прямо перед ним стоял единорог, белый как снег. Черные бархатные глаза задумчиво смотрели на северянина.
– Вот ты какой, Охотник, – сказал мягкий голос у него в голове. – Когда я видел тебя раньше, ты был слаб, а сейчас ты начал набирать силу. У тебя теперь есть меч, ты становишься опасен.
– Помоги! – губы были словно чужими.
Кельдирк засмеялся.
– Зачем? Я лучше подожду, пока ты замерзнешь. После этого ты будешь полностью принадлежать мне.
Что-то капнуло на щеку северянина, потом еще и еще раз, капли были теплыми. Шел дождь.
Единорог поднял голову, его пышная грива намокла и стала облезлой, как весенний снег.
– Откуда вы взялись? Кто позволил?
Перед белым единорогом возник еще один, он был не так ясно виден, и был не белым, а серым в мелких крапинках. Налетевший порыв ветра принес тепло и стойкий запах весны, и появился третий кельдирк, маленький и рыжий. Хог зажмурился. Но когда открыл глаза, единороги не исчезли. Удвоенными силами они наступали на белого.
– Вы что, взбесились? Сейчас не ваше время! – кельдирк ошеломленно отступал.
Его противники молчали.
Чьи-то руки обхватили Хога, оторвав примерзший плащ ото льда, северянин дернулся и потерял сознание.
В этот раз он приходил в себя дольше, но ощущения были гораздо приятнее. Очнутся он от тепла. Согрелась, казалось, каждая частичка его тела, которое пребывало в каком-то сонном оцепенении. Странно, но ничего не болело, хотя должно было бы. Ведь он так сильно замерз.
Хог слегка пошевелил кончиками пальцев, на пробу. Пальцы шевелились. Ладонь тоже. Северянин открыл глаза.
В комнате было темно, так что он не сразу разглядел, где находится. По потолку метались слабые всполохи, то ли от свечи, то ли от затухающего очага. Хог приподнялся на локте, удивившись легкости, с которой это ему удалось. Он лежал на узкой кровати, укрытый пушистым шерстяным одеялом.
В ответ на его шевеление в самом темном углу зажглись два желтых глаза.
Северянин пошарил рукой вокруг, надеясь найти какое-нибудь оружие.
Затеплилась свеча, и Хог понял, что оружие искать не надо. Огонек осветил старого сморщенного человека с длинной белой бородой, на плече которого сидела маленькая белая кошка, глаза которой и напугали северянина.
– Где я? – спросил Хог.
– В моем доме. А я княжий лесник.
– Но как я сюда попал?
– А этого я не знаю, я услышал ночью стук в дверь. Открыл, а ты лежишь на пороге.
Кошка покинула свое место на плече старика и шмыгнула куда-то в темноту.
– Но когда это было?
– Почитай уж четыре дня назад. Тогда еще случилась небывалая оттепель, а теперь снова зима лютует, позамёрзло все, пурга такая, что на улицу не выйти. Внучка моя отправилась в дальнюю сторожку и не вернулась с тех пор. Где она, что с ней – неизвестно.
Хог не слушал, думая о своем. Четыре дня. Он пощупал свое лицо – кожа была гладкой, никаких следов от удара не осталось. Да и кто его мог принести к дому лесника? А та кельди… Это же ведь была Рыжая!
– А что, до города никак нельзя добраться?
– Я же говорю, замело все. Из дому выйти невозможно.
На следующее утро Хог встал как ни в чем не бывало.
Позавтракав нехитрыми припасами лесника, северянин вышел наружу. Для того чтобы это сделать, ему пришлось разгребать сугробы перед входом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
