баба.
Когда мое эмоциональное состояние доходит до пика, звоню Токману, правда, вот трубку он не берет. Хочется выругаться. Громко. Очень и очень громко.
Сжимаю телефон в руке, а после набираю СМС:
«Я в Москве. Вернулась раньше. Поехала в гости к Аги».
Пока ковыряюсь в мобильном, совсем не замечаю подошедшую Агату. Она несколько раз ударяет костяшками пальцев по стеклу. Вздрагиваю.
– С ума сошла? А если бы инфаркт? – вылезаю на улицу и ставлю машину на сигнализацию.
– Молодая еще для инфаркта.
– Что ты тут делаешь?
– Вышла прогуляться, а то пока тебя дождешься.
– Конечно, меня дождешься… Я вчера прилетела, а уже сегодня утром у меня в квартире шастает какая-то девка.
– Это как?
– Ну вроде как уборщица. Хотя черт ее знает. Ей восемнадцать лет. Кто будет мыть полы в восемнадцать?
– Многие. Пошли домой, холодно сегодня.
– Пошли.
Как только мы оказываемся в квартире, Люся буквально за пять минут накрывает стол. Приносит мои любименькие сырнички и огромную чашку кофе.
– Боже, как я скучала по нормальной еде.
– Было бы неплохо научиться готовить самой, – вставляет колкость Агата.
– Я смотрю, ты-то у нас каждый день у плиты стоишь, – хихикаю, макая сырник в варенье.
– А мне не для кого. А твой Иван так либо с голоду подохнет, либо найдет ту, кто в состоянии пожарить не только яичницу, но и пару котлет.
Перестаю жевать, с опаской поглядывая на тетушку.
– Что, Туська, страшно? – она смеется. – Глупая, если б ему была нужна от тебя жратва, давно бы сбежал.
– Не называй меня Туськой, я Тата.
Агата вздергивает бровь и переводит тему:
– Смотрела рейтинги, ты этот год заканчиваешь как неприлично богатая женщина.
– Очень даже прилично.
– Вошла во вкус? Хочется больше?
– Всем и всегда хочется больше. И вообще, после Нового года я снова улетаю.
– Куда?
– На остров. Шоу на выживание.
– Иван знает?
– Я еще не подписала контракт, может, передумаю. Хотя вряд ли, хочется поменять квартиру, да и обновить гардероб. Плюс слетать отдохнуть. Год был тяжелым.
– Ясно.
Агата больше ничего не говорит, только смотрит, и этот взгляд меня раздражает.
– Чего? – взрываюсь.
– Сама все испортишь.
– Что именно?
– Ты еще недавно рыдала в туре, хотела домой. А теперь…
– Теперь я поняла, насколько была глупой. Мне такие перспективы светят, такие проекты…
– Деньги…
– Да, деньги. Что в этом плохого?
– Все прекрасно. У тебя телефон звонит.
Кошусь на экран. «Ванечка». Брать не собираюсь, пусть теперь он помучается.
От Агаты еду домой, правда, по пути звонит Ерохин и говорит, что мне не помешает посветить лицом. Сегодня как раз кинопоказ. Пройти по красной дорожке будет нелишним.
Забежав домой, беру парочку платьев и еду на макияж. Вечер проходит насыщенно. Я много улыбаюсь и разговариваю. В общем, вливаюсь в тусовку по самую макушечку.
…пару минут ковыряюсь ключом в замке и, о чудо, попадаю домой. Скидываю сапоги, там же, почти у самой двери, бросаю шубу. Щелкаю кнопку громкости на телефоне, чтобы подсветился дисплей. Время близится к утру. Пять часов.
Заворачиваю в кухню и зажигаю свет.
Поворачиваю голову чуть в сторону, подпрыгивая на месте.
Токман сидит за столом. Смотрит на меня очень пристально. Прожигает взглядом до самых костей.
– Привет, – взмахиваю рукой, поджав губы.
– Где ты была?
– Ездила развеяться…
– Развеяться? Я сорвался, вернулся раньше, приезжаю домой, а тебя нет. У Агаты, между прочим, тоже нет. Зато ты являешься домой под утро, в самом коротком платье из гардероба, и целый день не берешь трубки.
– Меня спонтанно пригласили на премьеру. А потом я поехала в клуб с парочкой знакомых.
– И конечно же, не видела, что я звоню.
– Видела, но ты мне тоже как-то про Карину не рассказал. Один-один.
– Про ко… – Токман сжимает пальцами переносицу. – Ты серьезно сейчас?
– А что мне думать? Я просыпаюсь, а она тут как у себя дома расхаживает.
– Не ты ли последний раз сокрушалась, что тебе тяжело и было бы классно найти помощницу?
– Да, классно найти тетеньку лет сорока пяти, а не восемнадцатилетнюю вертихвостку!
– Что ты несешь?
– То, что думаю!
– И в этом твоя проблема, Тата. Я спать.
Ванька обходит меня стороной и громко хлопает дверью в спальню.
Вот и поговорили.
49
Утром Ваня уходит на работу, пока я еще сплю.
Когда разлепляю глаза, долго лежу на спине и смотрю в потолок.
Внутри все скукоживается, я сжираю сама себя. Думаю, думаю и никак не могу остановиться. Вчерашний приход стал эпичным, но гадким.
Токман сорвался ради меня, вернулся раньше, а я… я повела себя как припадочная дура.
Всхлипываю и сворачиваюсь в клубочек. Не знаю, сколько точно я валяюсь в постели, но за окном снова начинает темнеть.
Ничего не хочется. Совсем.
Константин Евгеньевич звонит больше сотни раз, но трубку я не беру. Не хочу. Сил нет. Я вымотана морально, а еще раздавлена.
Чувство вины перед Ваней поглощает каждый закуток души.
Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, и трусливо прячусь под одеяло. Слышу шаги, как течет вода в ванной, как Ваня говорит с кем-то по телефону, и продолжаю отсиживаться в своем убежище.
В какой-то момент его шаги становятся ближе и Ваня сдирает с меня огромное одеяло. Резко тянет на себя, обнажая не просто тело, но и душу.
– И долго ты будешь здесь прятаться?
– Я не прячусь, – снова подтягиваю одеяло к самому подбородку, – я восстанавливаюсь после гастролей. Отсыпаюсь.
– Ну да, ну да.
Токман садится на край кровати, упираясь ладонью в матрац.
– Не смотри на меня так, Ваня.
– Как?
– Будто это я виновата во всех грехах.
– Ты воображаешь.
– Конечно. Я всегда воображаю... прости меня. Я веду себя как последняя дрянь и не знаю, как это контролировать. Понимаешь? Я не знаю... и так боюсь тебя потерять. Скажи, что я больная, покричи или не разговаривай со мной неделю. Слышишь? Только не уходи.
Не могу сдержаться. Слезы прорываются наружу, и я начинаю рыдать. Что мне делать? Как с этим жить? Как правильно?
Ваня касается моей спины. Притягивает к себе и обнимает, как маленькую девочку, успокаивает.
Он
