Палестинские лидеры также ответственны за огромное число палестинских детей и молодых людей, убитых и раненых от израильского огня. Именно палестинские руководители изменили правила поведения, сознательно используя детей и юношей как наступательное оружие. Эти подростки — некоторым из них всего одиннадцать лет — были набраны в число террористов-самоубийц, а также тех, кто бросает бомбы или камни. Салах Шахада, лидер Хамаса в Газе, 26 мая 2002 г. заявил в интервью, что дети набирались в специальное подразделение Хамаса. Один видный мусульманский профессор на телеканале Аль-Джазира оправдывал использование оружия, которое он бессердечно назвал «детскими бомбами»[337].
Опрос, проведенный Исламским университетом среди 1000 молодых людей в возрасте от 9 до 16 лет, показал, что 49 процентов из них по собственному утверждению участвовали в антиизраильских насильственных действиях, а 73 процента выразили желание погибнуть как мученики. Неудивительно, что некоторые дети подорвались в процессе изготовления или закладывания бомб. Израильские солдаты и мирные жители, которых юные террористы избрали своей целью, убили некоторых из них в рамках самозащиты. Например, 8 марта 2003 г. Нью-Йорк таймс сообщила: «В течение дня подростки бросали в солдат камни и бутылки с зажигательной смесью. В какой-то момент солдаты начали стрелять и попали в подростка, бросившего бутылку с зажигательной смесью», по сообщению официальных источников в арабской больнице в Газе[338]. В числе других примеров назовем следующие:
• 6 июля 2002 г. два одиннадцатилетних подростка были пойманы в процессе закладывания бомбы возле израильского блокпоста; один из них заявил, что хотел стать мучеником.
• 23 апреля 2002 г. три школьника, двенадцати, тринадцати и четырнадцати лет, были убиты в попытке проникнуть в поселение Нецарим и подорваться там. Каждый из них оставил записку, из которой следовало, что он хочет принять мученическую смерть. О трех убитых подростках сейчас говорят как о мучениках.
• Четырнадцатилетний подросток был убит в попытке проникнуть в расположение израильской армии с двумя самодельными бомбами.
• Шестнадцатилетний подросток был убит, когда бросал ручную гранату в израильских солдат.
• Пятнадцатилетняя девушка была задержана, когда призналась, что ее дядя, активист Танзима со стажем из Вифлеема, уговорил ее стать террористкой-смертницей и она согласилась привести еще двух девочек из своей школы.
• 31 марта 2002 г. шестнадцатилетний подросток подорвался в здании Маген Давид Адом (эквивалент Красного Креста), убив себя и шестерых израильтян.
• Шестнадцатилетний школьник был арестован по пути к месту совершения теракта в переполненном автобусе, после того как он перед всем классом заявил, что больше не вернется, поскольку собирается стать мучеником.
Но, несмотря на все эти хорошо подтверждаемые факты, представитель «Международной амнистии» заявил на собрании Комиссии ООН по правам человека в 2003 г.: «Насколько мне известно, несовершеннолетние палестинцы никогда не принимали участия в террористических актах с самоубийствами»[339]. Ей следовало бы рассказать это членам семей шести израильтян, убитых шестнадцатилетним террористом-самоубийцей в здании израильского Красного Креста!
Философ Джин Бертке Эльштайн из Чикагского университета в своей книге Справедливая война с террором сравнивает лидеров исламских террористов, которые заявляют, что «исламская молодежь влюблена в смерть», с нацистскими лидерами, которые послали «5000 детей от 8 до 17 лет» на практически верную смерть в последние дни осады Берлина:
Только пятьсот человек из них остались в живых. Но что особенно поражало наблюдателей, это решимость этих детей «выполнить свой долг буквально до последней капли крови. Они были вскормлены на легендах о героизме весь свой век. Для них призыв к „последней жертве“ был не пустым звуком».[340]
Никто не обвинял войска союзников в том, что они убивали вооруженных детей, которые пытались помешать им взять Берлин и закончить войну. Ссылаясь на книгу теологов X. Ричарда Нибура и Пауля Тиллиха, Эльштайн предложила следующую теорию:
Готовность принести в жертву детей — один из признаков культуры смерти. Человеку напоминают, что бен Ладен восхваляет, а исламские радикалы по всему миру превозносят не только стремление к смерти, но и конкретный способ, согласно которому тысячи иранских детей были брошены в горнило восьмилетней войны между Ираном и Ираком, продолжавшейся с 1980 по 1988 г. Эти дети были истреблены: их посылали закладывать мины, их просто убивали или бросали израненных и искалеченных. Но их семьи говорили о том, как почетно быть родителями мучеников. Сравните эту ужасную готовность пожертвовать детьми с этикой подготовки взрослых солдат, которых учат воевать так, чтобы сохранить как можно больше жизней, как со своей стороны, так и со стороны противника.[341]
Чем больше палестинские лидеры нарушают табу использовать детей в качестве террористов, тем больше детей будет страдать и погибать. Такое сознательное злоупотребление детьми является крайней формой эксплуатации детей и целиком лежит на совести эксплуататоров, а не людей, которые законным образом защищаются против тех, кто закладывает бомбы и взрывается сам, даже если это дети. Как однажды сказала Голда Меир, бывший премьер-министр Израиля, «возможно, мы можем простить их за убийство наших детей, но мы никогда не простим их за то, что они заставляют нас убивать их детей».
То же самое касается палестинских женщин, даже беременных, которых теперь привлекают на роль террористов-самоубийц. С 2001 г. женщины совершили более двадцати террористических актов. Некоторые из этих женщин попали в число террористов в результате эмоционального и культурного шантажа. Например, участники террористических группировок специально соблазнили Андалиб Сулейман, жительницу Вифлеема двадцати одного года. Когда она забеременела, ей сказали, что единственный способ смыть с себя позор — это принять мученическую смерть. Тогда она согласилась подорваться на иерусалимском рынке, убив шестерых мирных жителей, в том числе двух рабочих из Китая. Подобная история случилась с Айят аль-Ахрас, восемнадцатилетней девушкой из Дахейше, которая подорвала себя в супермаркете, убив двоих мирных жителей, после того как ее соблазнили и она забеременела.
Такая методика террористического аборта представляет собой омерзительный пример создания новой жизни, чтобы породить смерть. Есть и другие примеры молодых женщин, которых насиловали, чтобы превратить их в опозоренных, чей единственный способ восстановить честь семьи — это мученическая смерть. В одном случае семья узнала о попытке члена Танзима шантажировать их дочь и тайно переправила ее прочь из Вифлеема. Теперь она скрывается[342]. Хамас даже заручился религиозно-правовой нормой относительно того, как имеет право одеваться женщина, которая собирается подорвать себя, когда она выходит убивать еврейских мирных граждан:
Вопрос: «Должна ли женщина, собирающаяся принять мученическую смерть, надевать скромное платье в соответствии с законами шариата [мусульманского религиозного права], зная, что, если операция предстоит на израильской территории… женщину могут обнаружить?»
Ответ: «Вопрос о ношении хиджаба [женского головного платка] не подлежит дискуссии. Эту заповедь и обязанность женщина-воин джихада не может преступить. Второй пункт состоит в том, что на улицах наших городов, оккупированных евреями [весь Израиль считается „оккупированным“], наши сестры могут ходить, даже закрывая лицо покрывалом и в перчатках. Третий пункт, и это очень важно, состоит в том, что наши сестры, выбравшие путь воинов джихада, могут обмануть евреев, одевшись в костюм того типа, который носят так называемые религиозные еврейки, и это приемлемо для шариата. Вперед, свита шахида [умершего за Аллаха]!»[343]
Недавнее распоряжение, вынесенное «влиятельным духовным лицом, находящимся в Катаре», гласит, что палестинская женщина «может попасть в рай, став террористкой-самоубийцей», и она может снять покрывало и головной платок, собираясь убивать евреев, потому что она идет, чтобы «умереть во славу Аллаха, а не чтобы показать свою красоту»[344].
Наличие фиксированных правил поведения требует ответа каждому, кто участвует в смертоносной деятельности против вооруженных сил или мирных граждан определенной национальности. Напрашивается аналогия с недавним привлечением международными наркоторговцами маленьких детей для перевозки наркотиков — иногда внутри собственного тела, когда детей заставляли проглатывать презервативы, наполненные героином и кокаином. В результате таких изменений в возрасте наркокурьеров пограничным службам пришлось начать обыскивать детей, что спровоцировало целый ряд жалоб.
