Хлопуша помолчал и заговорил теперь строго и сурово.
— Вожжи, однако, не распускай! Нещадно тех наказывай, кто в самовольстве, озорстве и непослушании замечен будет. Дело, Павлуха, наше великое. Святое дело! Ежели бы собрать все слезы, что выплакал наш брат холоп, всколыхнется сине море и утонут в нем наши злодеи, утеснители, баре да заводчики. За такое дело ни поту, ни крови, ни даже жизни своей не жаль. Гляди, вон оно, наше мужицкое сермяжное воинство!..
Табор не уместился на литейном дворе, вышел за заводские валы. Бесчисленные костры опоясали завод огненным кольцом.
Костры горели, начиная с берегов реки, и поднимались все выше и выше по уступам гор до самых вершин.
У костров на берегу Белой можно было разглядеть черные тени людей, на склонах гор бушующее пламя освещало черные, как сажа, стволы деревьев. Выше, на горах, костры трепетали светлыми пятнами. Еще выше они тихо мерцали, почти сливаясь со звездами.
— Видишь, всколыхнулся холопский мир! Смерд восстал! И неужели мы Русь-матушку не обратаем, неужели Москву да Питер — гнездо царицыно — на слом не возьмем?.. А теперь, прощай, провора! Надолго прощай! Может быть... навсегда.
Хлопуша снова обнял Жженого за плечи и потянул к себе. Павел тоже крепко обнял его и поцеловал в сухие горячие губы.
БУРАН
Смеркалось.
Жженый стоял на заводском валу, на том месте, где он вчера прощался с Хлопушей. Смотрел грустно, как за гребнем Баштыма одна за другой исчезали телеги Хлопушиного обоза. Вот последние втягиваются на взлобок. Уже не слышно многоголосых криков, похожих на грай, стаи грачей.
Сзади Жженого, стуча мерзлыми валенками, переминался с ноги на ногу старик капрал. Нос его от холода стал сизым, и капрал то и дело тер его. Старик сдвинул на затылок шапку, и Жженый увидел, что волосы его по-казачьему подрублены в кружок и спущены до половины лба. Павел улыбнулся.
— Совсем, дедка, казаком заделался? Ну, послужим новому царю?
Старик подумал, вытащил тавлинку, зарядил нос и ответил готовно:
— Двум царицам да одному царю служил, а нашему мужицкому государю как же не потрудиться? Своя, сынок, ноша не тянет.
Павел повернулся и посмотрел на завод.
Дымили колошники домны, зарешеченные окна кузнечной фабрики багровели отсветами горнов. Жарко пылали все заводские горны и кричные печи, кузнецы-молотобойцы в соленых от пота рубахах, в прожженных кожаных фартуках и день и ночь били молотами в крицу, отковывая пушечные и ружейные стволы. Вымотав силы, валились вздремнуть здесь же на земляном полу, усыпанном шлаком и пеплом, и, вскочив, снова били молотами, били хакая, с оттяжкой, с веселой злостью, так что искры метелью взвивались под потолок. Никогда не работала заводчина с таким запалом, с такой яростью, как сейчас, полная уверенности в близкой победе.
Завод гремел, звякал, грохотал, визжал сверлильными станками, а на горы, на тайгу опускались сумеречное спокойствие и тишина. Звенящая от заморозков земля ждала крепкого, настоящего снега. И небольшое облако, наползавшее с востока, вдруг разрослось в пухлую снеговую тучу. Перетаскивая через сырты отвисшее свое брюхо, туча напоролась на острую вершину Баштыма и просыпалась снегом, сухим и мелким, как соль.
Пришел первый зимний буран.
Здесь, внизу, было еще тихо, лишь начала посвистывать, кидаться серебристой снежной пылью порывистая поземка. А на вершинах буран кипел, вскидывался белым дымом..
Туча сползла с Баштыма и повисла над заводом.
Тотчас побелели склоны гор, дороги, берега реки, только сама река, еще не застывшая, шла черная, как вар, и по ней плыли лебедями первые льдинки. Снег убелил и заводский поселок, гнилой и грязный.
И как всегда бывает после первого снега, земля казалась особенно чистой, свежей. И Павлу верилось, что пришедший буран очистит землю от гнили и грязи, страданий и горя.
А капрал, ежеминутно сморкаясь, шмыгая перезябшим носом, ворчал:
— Буран идет. Надо приказать в колокол звонить. В буран многие с пути сбиваются...
ОГЛАВЛЕНИЕ
Дорога 5
Контора 15
Тайга 26
Манифест 35
Донос 50
Песня 61
Завод 60
Вышка 74
Завороха 80
Попугай 92
Зарево 110
Горы 123
Встреча 133
Пал 144
Суд 149
Штурм 156
Победа 168
Буран 186
Пермское книжное издательство
Библиотека путешествий и приключений
Вышли из печати:
Выпуск 1. А. Домнин. Дикарь. Цена 6 коп.
Выпуск 2. М. Заплатин. На гору каменных идолов. Цена 12 коп.
Выпуск 3. Н. Чернышев. Западня. Цена 8 коп.
Выпуск 4. А. Ромашов. Лесные всадники. Цена 11 коп.
Выпуск 5. Ю. Вылежнев. На лосях. Цена 13 коп.
Выпуск 6. А. Белоусов. Камень нерушимый. Цена 9 коп.
Выпуск 7. А. Соколов. Пламя над тайгой. Цена 6 коп.
Выпуск 8. А. Крашенинников. В лабиринтах страны Карст. Цена 6 коп.
Выпуск 9. Н. Чернышев. Находка беглого рудокопа. Цена 6 коп.
Выпуск 10. А. Граевский. На север! Цена 8 коп.
Выпуск 11. А. Ромашов. Золотой исток. Цена 10 коп.
Выпуск 12. В. Волосков. На перепутье. Цена 7 коп.
Выпуск 13. В. Занадворов. Медная гора. Цена 14 коп.
Выпуск 14. М. Заплатин. Вдоль Каменного пояса. Цена 17 коп.
Выпуск 15. Ю. Курочкин. Легенда о Золотой Бабе. Цена 29 коп.
Выпуск 16. А. Ромашов. Земля для всех. Цена 11 коп.
Выпуск 17. О. Селянкин. «Ваня Коммунист». Цена 11 коп.
Выпуск 18. Л. Фомин. Лесная повесть. Цена 8 коп.
Выпуск 19. А. Домнин. Поход на Югру. Цена 6 коп.
Выпуск 20. В. Матвеев. Золотой поезд. Цена 25 коп.
Выпуск 21. В. Волосков. Операция продолжается. Цена 33 коп.
Выпуск 22. Д. Мамин-Сибиряк. Бойцы. Цена 32 коп.
Выпуск 23. Г. Бабаков. Тигр наступает. Цена 23 коп.
Выпуск 24. Г. Солодников. Ледовый рейс. Цена 23 коп.
Выпуск 25. В. Оборин. Немые свидетели. Цена 22 коп.
Выходят из печати:
Выпуск 27. А. Граевский. Морской узел.
Выпуск 28. Л. Фомин. Мы идем на Кваркуш.
Выпуск 29. В. Соснин. Охота без выстрела.
Примечания
1
Шпионов.
2
Первое мая по старому стилю.
3
Генерал Рейнсдорп.
4
Иванов день, спас, Параскева-пятница — церковные праздники в июне, августе и октябре.
5
Восстание кыштымских и каслинских крепостных рабочих было в 1760 году, за тринадцать лет до описываемых в повести событий.
