Выпустив по перевалу около сотни мин, гитлеровцы начали наступать. Двинулись они по пути вчерашнего подъема отряда, но действовали уже не столь открыто.
Прячась в трещинах ледника и за камни на самом леднике, поддерживаемые интенсивным огнем с морены, к перевалу перебежками приближалось около двух взводов егерей.
Действия противника скорее напоминали разведку боем, чем серьезную попытку наступления на перевал. Так оно и оказалось.
Когда перестрелка затихла, мы с Хатеновым начали изучать обстановку в ущелье реки Клыч. Внизу хорошо была видна дорога, ведущая к перевалу Клухор. Непосредственно под нами она шла по широкой части ущелья. На дне его, у дороги, лежал огромный обломок скалы. Вокруг него ходили немецкие часовые. Глыба была обложена аккуратной стенкой для укрытия от обстрела. Видимо, там находился штаб части, оборонявшей теснину. Выше к перевалу шел серпантин. Вверху, на повороте дороги непосредственно к перевалу, постоянно дежурила группа солдат. По всей вероятности, там находилась пулеметная точка. Этот рубеж, занятый врагом, был очень выгоден для обороны ближайших подступов к перевалу Клухор. Там наверняка расположены не только пулеметы, но и минометы. Наступать здесь очень рискованно.
С гребня, где мы находились, седловина перевала Клухор не видна. Не видна и теснина, и склоны, ведущие к перевалу Нахар, - их закрывает массив высоты 1360. Эти два участка мы рассмотрели позже с гребня правее вершины. Видна была оттуда и белая глыба у дороги. От этой глыбы дорога шла к теснине. Сама теснина просматривалась не полностью. Сверху трудно было разглядеть всю систему вражеской обороны, но она угадывалась по вспышкам выстрелов. Над тесниной были видны перевал Нахар и его южные склоны, занятые советскими частями и частями противника, а также склоны, идущие от Нахара в сторону Клухорского перевала. На них, значительно выше дороги, под высотой с отметкой 1550 за камнями расположилась не то артиллерийская, не то минометная батарея. Ей не грозила никакая опасность, и немцы не посчитали нужным замаскировать батарею. Оттуда и еще откуда-то снизу егеря обстреливали наш перевал. С этой очень удобной позиции они держали под огнем и советские части у входа в теснину и ущелье ниже нее. Егерям все было отлично видно со склона.
Место, где расположился командный пункт 121-го полка и его штаб, от нас скрыто. Но склоны над штабом и КП, ведущие к нашим частям на перевале Нахар, просматривались довольно четко. Командир полка собирался выдвинуть туда наблюдательный пункт для визуальной связи с нами. Сегодня надо попытаться сообщить условными ракетами о месте нашего пребывания.
Протяженность участка по ущелью реки Клыч, видимого от нас, равна примерно четырем километрам. Мы находимся над его серединой. В ущелье, занятом гитлеровцами, идет спокойная жизнь. Там привыкли, что оборона теснины надежна, а опасность сверху до сих пор этим местам не угрожала. С перевала движутся небольшие караваны лошадей и мулов, идут группы егерей. От большой каменной глыбы к реке бежит солдат с котелком, у глыбы ходит часовой с автоматом, два офицера разговаривают у входа в укрытие.
Ну, подождите! Только б нам удержаться! Накопим силы, погоним вас отсюда взашей!..
Мы с Хатеновым невольно размечтались о будущем, изучая обстановку в ущелье реки Клыч. Но действительность быстро напомнила о себе: начался новый минометный обстрел, открыли стрельбу автоматчики, о скалы зацокали пули.
Помня о вчерашнем бое, мы пока уделяли внимание главным образом центральному участку гребня. Но с каждой минутой становилось ясней, что наиболее слабым местом нашей обороны станет правый фланг, где пока было тихо.
Хатенов с группой бойцов направился туда.
Подъем с севера на центральную часть гребня был крут и сложен. Через перевальный проем в скалах, узкий и крутой, проникнуть к нам нелегко. Пробраться на высоту 1360 по гребню, идущему с ледника, за которым я приказал вести непрерывное наблюдение, гитлеровцы могут попытаться лишь в крайнем случае. Поэтому я был более или менее спокоен за оборону названного участка. И все же здесь необходимо было держать какое-то минимальное количество стрелков. Переход же противника через Главный Кавказский хребет со стороны вершины Хакель был вообще маловероятен, однако разведку туда следовало направить при первой возможности. Но еще более срочно требовалось подняться на высоту 1360 и оставить там для прикрытия хотя бы двух-трех бойцов.
Прекратившаяся к середине дня перестрелка вечером возобновилась. Ей опять предшествовал минометный обстрел. Вновь на склонах появились егеря. Они пытались продвинуться вверх, но и эти попытки были нерешительными. К ночи все стихло. Скрылось во тьме ущелье, и только редкие огоньки перемещались по дороге внизу, указывая на движение вражеских караванов, да над ледником под нами взлетали осветительные ракеты.
День прошел сравнительно спокойно. Ночевали с Хатеновым опять под камнем. Утром - снова минометный обстрел перевала. Мы ожидали этого и быстро поднялись на гребень: Хатенов - на правый участок, я - на левый.
Противник будто почуял, что мы скрываемся от мин на остром гребне, и начал обстреливать наши позиции шрапнелью, которая здесь, на гребне, была для нас опаснее, чем мины. В течение часа артиллерия обрабатывала перевал. Чувствовалось, что немцы затевают что-то серьезное. Хорошо освоившись на хребте, мы пока не имели потерь, хотя некоторые бойцы получили ссадины от осколков камней.
Как только стих артиллерийский огонь, гитлеровцы начали перебегать от скалы к скале, от трещины к трещине на леднике и открыли стрельбу по перевалу. Послышались выстрелы и на правом фланге у Хатенова. Там нельзя было медлить, поскольку поверхность склона на дальних и на ближних подступах к гребню изобиловала крупными камнями, за которыми успешно могли укрыться и постепенно накапливаться под самым гребнем наступающие егеря. На нашем участке обороны рельеф позволял подпустить противника ближе.
Вскоре от Хатенова прибежал связной. Он сообщил, что отряд гитлеровцев численностью около пятидесяти человек наступает на гребень двумя цепями, которые попеременно поддерживают друг друга огнем из-за камней и что Хатенов просит прислать подмогу.
На наш участок тоже наступало около пятидесяти егерей, но обстановка у нас была более благоприятной: мы загнали вражеских солдат в трещины, откуда они не рисковали высовываться. В помощь Хатенову я послал несколько бойцов. Я решился на это, поскольку нам хорошо помогали товарищи, находившиеся на левом гребне.
Интенсивная перестрелка справа от нас утихла к середине дня. У нас противник вовсе перестал наступать. Лишь изредка раздавалась очередь из пулемета да продолжали охоту снайперы. И хотя егерей было больше, хотя шли они с двух сторон, в их действиях чувствовалась осторожность. Им, видимо, не удалось определить наши истинные силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
