— Я говорю то, что вижу: мы похожи, нет смысла это отрицать. — Улыбнувшись, Лийа взяла свой бокал, поднесла к губам, сделала глоток и только тогда продолжила: — Ты привык властвовать. Я хочу стать тебе достойной женой, и ты знаешь — у меня получится.
— Раз мы решили говорить на чистоту, слушай. Если бы не поддержка твоего Клана, если бы не сила, которую представляют Красные, этой помолвки не было бы. Потому что я, как и ты, не привык, когда выбор делают за меня.
- И кого бы выбрал ты, будь у тебя такая возможность?
Леру, — мелькнуло в голове, и Аджитт поражённо замер, прислушавшись к этой мысли, к чувствам, что она вызвала.
— Никого, — сухо бросил он. Отставив бокал, Аджитт поднялся и подошёл к перилам, глядя на горы впереди. Солнце уже скрылось, но там, за хребтами, ещё сияло, и теперь горная цепь подсвечивалась, выделяясь чёрными зубцами на сереющем небе. Почему он подумал про Леру? Неужели действительно он хотел держать её рядом не из-за тела, а из-за того, что жаждал большего?
— Значит, мы в схожей ситуации, — тихо сказала Лийа, становясь за его спиной. Аджитт даже не заметил, как она подошла и встала рядом. — И раз ни один из нас не может повлиять на будущее, может, стоит его принять?
— Разве я говорил, что собираюсь разорвать помолвку? — недовольно проговорил Аджитт, оборачиваясь к ней. — Мы поженимся, как было решено.
— Ты ведь понимаешь, что мы никогда ещё не говорили так откровенно? — прошептала Лийа, заглядывая в его глаза. Почему, ну почему она не могла влюбиться в него? Подруги так завидовали тому, что Аджитт станет её мужем, а Лийа только и могла, что тоскливо вздыхать, не находя в нём ничего, что могло бы зацепить сердце.
— Это радует, — кивнул он. — Это всё, что ты хотела обсудить?
— Почти. — Сердце вдруг подскочило в горло: пора решаться, или потом будет поздно! — Я бы хотела, чтобы мы обсудили, где будем жить после свадьбы. Куда поедем. Постой, — видя, что он открыл рот, чтобы возразить, Лера вскинула руку. — Я понимаю, что у нас неизменно возникнут разногласия. Но ведь надо знать, от чего отталкиваться, чтобы в итоге прийти к решению, которое устроит обоих?
— Ты думаешь, что твоё слово будет значить больше моего? — снисходительно улыбнулся Аджитт, и Лийа сжала руку, спрятанную в складках платья, в кулак.
— Не знаю, — она натужно улыбнулась. — Может быть.
Резко развернувшись, так, что юбки взметнулись рубиновым вихрем вокруг ног, Лийа подошла к столу и нарочито медленно взяла в руки бутылку. Обернулась через плечо, убеждаясь, что Аджитт вновь смотрит на горы, и, достав пробочку, вылила всё содержимое склянки в его бокал. Прозрачная жидкость быстро смешалась с красным вином — торговец обещал, что вкус не изменится. Осторожно вернув опустевшую склянку на место, Лийа коснулась ребристой бутылочки, что лежала рядом, но тут же её отпустила. Неужели она не сможет потерпеть, просто потерпеть безо всяких там зелий?
Лийа подошла к Аджитту, стараясь унять нервную дрожь, пробегающую по телу.
— За взаимопонимание. Оно так редко между нами.
Их бокалы с лёгким звоном соприкоснулись, Аджитт сделал глоток, ещё один, пока Лийа, спохватившись, что следит слишком пристально, не отпила из своего тоже. Она настороженно изучала его, но секунды текли, а ничего не менялось.
— Хорошо, что мы пытаемся его найти, — криво усмехнулся Аджитт.
Стемнело, и на небе начали зажигаться звёзды. Одна за другой, они вспыхивали на бархатном небосводе. Внизу, в саду, запели сверчки, и тихий, нежный ветерок принёс аромат цветущего жасмина. Ночь наступала, волшебная, мягкая, ласково окутывая своим покрывалом. На веранде начали зажигаться светильники, разгоняя интимный полумрак. Волосы Лийи отражали их свет, и Аджитт невольно поймал себя на мысли, что хочет коснуться их, узнать — какие они на ощупь. Он почти потянулся к ней, но вовремя одёрнул руку. Внизу живота зарождалось тепло, приятное и невесомое. Лийа улыбнулась, как ему показалось, особенно обольстительно, так, как не улыбалась никогда. Или он никогда не обращал на это внимания? Лийа повела плечом, отошла к столу, взяла в руки пульт, и веранду заполнила музыка, медленная и волнующая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Потанцуем? Всего один танец, и я отпущу тебя домой. — Просьбе, прозвучавшей в её голосе, просто невозможно было отказать. Аджитт протянул ей руку, и она встала напротив, так близко, что можно было почувствовать жар её тела и лёгкий запах духов, вдруг показавшийся невероятно притягательным.
— Можно представить, что мы — обычная пара, — медленно проговорила Лийа, позволяя себя вести и стараясь не обращать внимание на руку, лежащую на талии. Она буквально прожигала сквозь ткань платья, и это чувство вызывало лёгкий дискомфорт.
— Мы и так обычная пара, — ровно проговорил Аджитт, глядя поверх её головы. — Обычная пара, которая женится по прихоти своих родных.
— Жаль, что не может быть по-другому, — вздохнула Лийа, скользя взглядом по его шее, подбородку и плотно сжатым челюстям. Что делать дальше, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений? Лийа не могла избавиться от напряжения, связанного с ожиданием неизведанного. Она осторожно пошевелила пальцами, что лежали в его ладони, думая, что скоро музыка закончится, и ничего, кроме пустого разговора, этот вечер не принесёт.
Аджитту казалось, что он плывёт. Парит, приподнимаясь над землёй с каждым шагом. Он подумал о том, что будет, когда они с Лийей соединятся. Когда смогут обрести себя, свою сущность, когда поднимутся в небо, взлетая всё выше и выше, за облака. Когда она позволит коснуться себя — будет ли это так же волнительно, как он себе сейчас представляет? И почему до сих пор он не мог разглядеть, насколько притягательна его невеста? Аджитт опустил глаза, рассматривая её, будто видит впервые. Густые ресницы скрывали её взгляд, губы слегка приоткрылись, так и маня к ним прикоснуться. Он ни разу не целовал её. Почему? Невинные поцелуи были не запрещены, так отчего он игнорировал свою невесту так долго? Аджитт потянулся к ней, не думая, надеясь, что она позволит коснуться, просто почувствовать мягкость его губ под своими. Лийа испуганно вскинула глаза и остановилась, глядя, как он склоняется над ней. Её глаза медленно закрылись, и вся она подалась вперёд, застыла, чувствуя его губы. На удивление поцелуй оказался вполне терпимым, в чём-то даже приятным, но потом… Коротко выдохнув, Аджитт крепко обхватил её за талию, притягивая к себе. Его язык ворвался в её рот, лишая возможности сделать вдох. Лийа дёрнулась, ведь первым порывом было оттолкнуть его от себя. Но разум быстро напомнил о том, ради чего затевался этот ужин, и, смирившись, она уступила его напору, осторожно касаясь его шеи, поднимаясь выше, к густым волосам на затылке.
Ладони Аджитта нахально скользили по спине, сминая бархатную ткань. По венам разливался пожар, затапливая сознание, оставляя только одно желание — обладать. Губы переместились на щёки, скулы, коснулись шеи и принялись спускаться вниз лихорадочными, горячими поцелуями. Лийа задыхалась, ей казалось, что он оплёл её, что он сейчас везде, сразу, одновременно. Влажные поцелуи, тяжелое дыхание, руки, притягивающие к себе, каменный член, упирающийся в низ живота — всё это пугало, заставляя замирать, сжиматься, держать себя в руках, чтобы не закричать от отвращения. Она не выдержит. Точно не выдержит всего этого…
Решительно выдохнув, Лийа опустила руки ниже, заскользила по его рубашке, со страхом услышав его рычание, отдающееся вибрацией в ладонях. Незаметно нырнула в карман и достала бутылочку, крепко её сжав. Аджитт легонько подтолкнул её к столу, заставляя упереться в него бёдрами. Его руки уже расстёгивали крючки на спине, и каждое касание к обнажённой коже вызывало мурашки — мерзко, противно, гадко. Лийа откинула голову, подставляя грудь под град поцелуев, и рванула зубами пробочку, одним глотком выпивая содержимое. Шаг в пропасть сделан, и теперь остаётся лишь гадать: взлетит ли она после этой ночи вверх, или камнем рухнет вниз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
