Между двумя и тремя часами пополудни Н.В.Рузский вошел к императору в сопровождении генералов Ю.Н.Данилова и С.С.Саввича. При себе он имел тексты телеграмм главнокомандующих, полученные из Ставки. Растерянный Николай II попросил пришедших генералов высказать свое мнение, и они также высказались за отречение.
И примерно в 15:00 Николай II принял решение об отречении в пользу своего сына Алексея (он родился в 1904 году, и ему было тогда всего 12 лет) при регентстве великого князя Михаила Александровича (младшего брата императора).
А в 21:45 в Псков прибыли представители Государственной Думы А.И.Гучков и В.В.Шульгин. При этом последний сообщил, что в Петрограде «творится что-то невообразимое» и их с Гучковым, скорее всего, арестуют, когда они вернутся.
Считается, что Гучков и Шульгин от имени того, что осталось от Государственной Думы, тоже сказали государю, что единственным решением для прекращения революции является отречение от престола, передача его цесаревичу (наследнику) и назначение регентом великого князя Михаила Александровича.
Сам А.И.Гучков потом написал, что объяснил императору, что Петроград уже находится полностью в руках революционеров, что всякая борьба с ними безнадежна и поведет только к большим жертвам.
Он якобы сказал:
– Вы ни на что рассчитывать не можете. Остается только одно – исполнить тот совет, который мы вам даем, а совет заключается в том, что вы должны отречься от престола.
На это Николай II ответил, что он и сам в эти дни по этому вопросу много размышлял, что он сам пришел к решению об отречении, но одно время он думал отречься в пользу сына, а теперь решил, что не может согласиться на разлуку с ним, а потому готов отречься и за себя, и за него.
И он подписал манифест об отречении в пользу своего брата.
При этом, как утверждается, представители Государственной Думы предложили царю свой проект манифеста об отречении, который они якобы привезли с собой. Однако Николай II заявил, что у него есть своя собственная редакция, и показал текст, который по его указанию был составлен в Ставке. В него уже были внесены изменения относительно преемника.
Этот манифест Николай II передал А.И.Гучкову и В.В.Шульгину 2 (15) марта, и выглядел он так:
ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ
Божиею милостью мы, Николай Второй, император и самодержец Всероссийский царь Польский, великий князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая, объявляем всем нашим подданным:
В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.
Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.
Да поможет Господь Бог России.
На подлинном собственной Его Императорского Величества рукою написано:
НИКОЛАЙ
После этого А.И.Гучков вышел из вагона и крикнул в толпу:
– Русские люди, обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу… Государь император ради спасения России снял с себя свое царское служение. Россия вступает на новый путь!
При этом официально было объявлено, что отречение имело место в 15:00, то есть именно в тот момент, когда фактически было принято решение о нем. Сделано это было для того, чтобы не создалось впечатление, что отречение произошло под давлением представителей Государственной Думы.
* * *
В своем личном дневнике Николай II в тот день сделал такую запись:
«Нужно мое отречение… Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, трусость и обман!»
Когда императрица Александра Федоровна узнала об отречении мужа, о котором она несколько дней не имела никаких известий, она воскликнула:
– Это невозможно… Это неправда… Еще одна газетная утка… Я верю в Бога и верю армии. Ни тот, ни другая не могли нас покинуть в такой серьезный момент.
А когда ей прочитали опубликованный манифест об отречении, она все поняла и залилась слезами.
А вот Временное правительство после этого облегченно вздохнуло. Оно добилось не только отречения, но и своего признания Высочайшей Властью в стране.
Наивные люди!
Члены Временного правительства тогда еще не знали, что их ждет всего через несколько месяцев…
* * *
Новость об отречении Николая II вызвала восторг среди революционных матросов, и тут же начались бесчинства. На линкоре «Андрей Первозванный» был убит вахтенный лейтенант Г.А.Бубнов, отказавшийся менять Андреевский флаг на революционный красный. Там же был застрелен контр-адмирал А.К.Небольсин. Также был убит комендант Свеаборгской крепости В.Н.Протопопов.
3 (16) марта 1917 года, рано утром, императорский поезд отбыл из Пскова обратно в Могилев.
В тот же день великий князь Михаил Александрович, младший брат Николая II, отказался принять корону. С колебаниями было покончено после переговоров с представителями Государственной Думы во главе с М.В.Родзянко, заявившими, что в случае принятия им престола в столице разразится новое восстание, и никто не сможет гарантировать Михаилу Александровичу безопасность.
В результате, 3 (16) марта в ответ на Манифест об отречении Николая II был составлен «Манифест Михаила». Он был опубликован 4 (17) марта, и в нем говорилось, что во благо Родины, он принял твердое решение, что он призывает всех подчиниться Временному правительству, облеченному всей полнотой власти до того момента, как созванное в кратчайший срок Учредительное собрание «своим решением об образе правления выразит волю народа».
Князь С.Е.Трубецкой потом написал:
«Когда государь отрекся от престола в пользу великого князя Михаила Александровича, отречение это не было еще отказом от монархии. Более того, мне кажется, что защита монархического принципа при восшествии на престол Михаила Александровича была бы легче, чем защита его при государе, если бы он не отрекся от престола… Если бы императорская корона не упала бы в грязь, а была бы передана другому лицу, Россия, думается мне, могла бы еще избежать худших бедствий».
Сам князь и многие вместе с ним посчитали так:
«В сущности, дело было в том, чтобы Михаил Александрович немедленно принял передаваемую ему императорскую корону. Он этого не сделал. Бог ему судья, но его отречение по своим последствиям было куда более грозно, чем отречение государя, – это был уже отказ от монархического принципа. Отказаться от восшествия на престол Михаил Александрович имел законное право (имел ли он на это нравственное право – другой вопрос!), но в своем акте отречения он совершенно беззаконно не передал российской императорской короны законному преемнику, а отдал ее… Учредительному Собранию. Это было ужасно!»
Понять считавших так можно. В самом деле, если отречение Николая II армия пережила сравнительно спокойно, то отречение Михаила Александровича, отказ от монархического принципа вообще – произвел на нее ошеломляющее впечатление.
Не нужно забывать, что шла война, что на фронтах все было очень даже непросто, а тут из русской государственной жизни был выбит основной стержень. И какое-то время, по силе инерции, все оставалось как будто на месте, но скоро все развалилось. И на пути революции уже не осталось никаких серьезных преград. Как сокрушались тогда монархисты, «не за что было зацепиться элементам порядка и традиции», «все переходило в состояние бесформенности и разложения». Короче говоря, Россия погрузилась «в засасывающее болото грязной и кровавой революции».
