Читаем без скачивания Волк насторожился - Александр Бушков

– Вот и сиди себе. Потому что…

Он замолчал – вверху, на пригорке, мигнул фонарик. Рядом в полумраке пошевелился Капитан, медленно расстегнул «молнию» на сумке.

Значит, зашевелились, что-то такое Урядник засек… Обзор у него с верхотуры гораздо лучше.

Вновь мигнул фонарик – тире, точка, точка. Рыла вылезли из «хонды», вот что это означало…

– Ты тачку носом к дороге поставил? – спросил Данил.

– Обижаете, ваше благородие… Естественно.

Меж киоском и стеклянной витриной продуктового магазина на той стороне улицы почти бесшумно проплыл темный «таурус». Свернул к подъезду, исчез за углом дома с магазином внизу.

– Давай рискнем, – сказал Данил. – Вряд ли сейчас эфир слушают.

Капитан вытащил рацию, повозился в темноте:

– Что там, казаче?

– Четверо вышли из «форда». Потолковали с хондовскими, пошли в подъезд…

– Держишь «хонду», – распорядился Данил. – Если брыкнут, клади сразу – и к тачке…

– Понял.

– Пошли, – сказал Данил, снимая с предохранителя китайскую «глушилку». – Началося… Где же этот хрен?

Он старательно запер киоск, быстро пошел, почти побежал к подъезду. Рядом бесшумной летучей мышью несся «бухгалтер», он же Капитан, держа под полой куртки «скорпион» с глушителем. Ничуть не похож был он сейчас на замотанную жизнью канцелярскую крысу – собранный, резкий, опасный, как гремучая змея…

В холле – тишина, только гудит лифт. Шагов на лестнице не слышно. Стол в углу пуст, нигде не видно нанятого «дворянами» милицейского сержанта. Что еще ничего не доказывает, конечно…

Они остановились у лестничного марша, прислушались, задрав головы. Ни малейшего шума вверху. Данил покачался с пятки на носок, переступил, примеряясь, как он должен двигаться, чтобы не производить ни малейшего шума.

Вверху щелкнули, расходясь, дверцы лифта. Едва погасла прозрачная кнопка, Данил нажал ее, вызывая лифт, кивнул на дверцы и показал Капитану девять пальцев. Тот достал чешскую машинку и отодвинулся, на всякий случай взяв под прицел лифт.

Нет, кабина пуста. Капитан поехал на девятый этаж. Данил пошел вверх, не производя ни малейшего шума. Руки у него были свободны – еще выйдет кто-нибудь навстречу, увидит пистоль, поднимет шум…

Добравшись до четвертого этажа, он явственно расслышал глуховатую трель звонка и узнал – глаголевский. Пошел вверх, а там звонили уже беспрестанно. Должно быть, отвечая на вопрос Лары, кто-то сказал в полный голос:

– Откройте, милиция!

Тишина. Шестой этаж. Кнопка не горит – Капитан уже на месте… Никто, конечно, не встревожился – мало ли что с этими лифтами бывает…

И вновь:

– Откройте, милиция!

Данил, которому до площадки седьмого этажа оставался один пролет, уже различил перешептывание:

– Да не брякнет она, я провод перекусил…

– А рация?

– Откуда у этой биксы рация?

– Откройте, милиция!

– Пристав, не гомони. Не откроет. Надо ломать.

– А соседи?

– Куртяк сними, чтобы мундир видели… Дернутся они, жди!

– Ломик где?

Данил, бесшумно переместившись вправо из-за бетонной коробки шахты, поднял пистолет.

– Стоять, орлы! – сказал он негромко. – Ручки на виду!

Четверо обернулись к нему, как ужаленные. Один и в самом деле в милицейской форме, только без фуражки, длинную кожаную куртку держит в руках, вот и прекрасно… Второй чуть заметно пятится, стараясь уйти под защиту шахты, площадка с тремя дверями обширная, хоть пляши, тут такой маневр мог бы и пройти…

– Стоять, ты! – приказал Данил тому, что пятился. – Руки, кому сказал!

Лица у них были напряженно-злыми. Лихорадочно искали выход. Вполне возможно, мент у них и настоящий…

Тот, что в форме, ожил первым:

– Брось пушку. Посмотри, что у тебя за спиной…

– Мне этот фокус в детсаду показывали, – сказал Данил, не шелохнувшись. – Где я тебя мог видеть, капитан?

– Тебя, мужик, в морге увидят, – бросил тот, что стоял у самой двери, уже с коротеньким ломиком наготове. – Вали отсюда.

– Считаю до трех, – сказал Данил. – Потом начну простреливать коленные чашечки. Это больно.

Капитан – должно быть, он и был Пристав – вдруг схватил за ворот соседа, развернул вправо, прикрылся им, уже тускло блеснул ствол…

И они нелепо задергались под серию негромких хлопков – словно с десяток стрелков палили из воздушек – стали заваливаться, пули звонко рикошетили от бетонных стен, смачно ударяли в добротные деревянные двери. Данил ушел влево, прикрываясь шахтой, нажал на спуск, целя в того, кто оказался к нему ближе всех, успел еще увидеть, как тот головой вперед рухнул на ступеньки, что-то мерзко, хлюпающе стукнуло…

Тишина. Короткий посвист Капитана. Удушливо воняло пороховой гарью.

Данил выглянул – и бросился наверх, перепрыгивая через три ступеньки. На площадке ни малейшего шевеления – трупы, и на головы их лучше не смотреть, Капитан, учитывая повсеместную моду на бронежилеты, на всякий случай лупил по черепушкам… Данил кивнул на милицейского, сделал понятный обоим жест и позвонил, крикнув что есть мочи:

– Ларка, это мы!

Дверь распахнулась, выскочила Лара с сумкой в одной руке и газовиком в другой, Данил отобрал его, швырнул прочь, не глядя. Захлопнул дверь квартиры. Глаза у Лары закатывались – узрела жмуриков. Данил схватил ее за руку и поволок вниз по лестнице, боясь только одного – чтобы не начала блевать и не вырубилась.

У входной двери остановил жестом – падать в обморок, она, слава богу, не собиралась, хоть и заводила глаза под лоб, словно умирающий лебедь, – выскочил первым. Огляделся, махнул ей рукой. Сзади показался Капитан.

Две плечистых фигуры кинулись из глубины двора им наперерез, но за спинами у них мелькнули желтые вспышки, и оба, подламываясь в коленках, опустились на чисто подметенный асфальт. Перепрыгнув через одного, подбежал Урядник.

– В тачку! – прошипел Данил.

Прыгнул за руль, всадил ключ зажигания в замок. Двигатель завелся с полоборота, визгнули тормоза – «жигуль» вылетел на улицу, свернул, еще свернул, промчался проходным двором. Через три квартала Данил аккуратно затормозил у дома рядом с областным УВД, подвел машину к подъезду. Все по законам психологии, темнее всего под пламенем свечи, никому и в голову не взбредет…

– Улица имени тебя? – бодрясь, спросила Лара.

– Цыц, – сказал Данил спокойно. – Сиди и не дрыгайся… Что там?

– А удостоверение у него, похоже, настоящее…

– Ну, прихватили для отмазки и прикрытия… – пожал плечами Данил. – Только прокурору этого не объяснишь, а потому, чижики, быстренько протирайте стволы, и будем избавляться…

– Давай налево, там от строителей остался котлован. Грязи на дне столько с водой пополам, что все сглотает…

Данил тронул машину. Мимоходом глянул на Лару:

– И где же ваш Валентин?

– Откуда я знаю? – пожала она плечами. – Может, случилось что-то…

– Что в сумке?

– Одежда. Всякая. Запасные кроссовки и все такое… Мало ли что в тайге может пригодиться, запас карман не тянет…

Данил от злости потерял дар речи. Остановился в указанном месте. Капитан с Урядником пошли куда-то во мрак, справа чернела громада недостроенного здания – угол чуть освещен парочкой фонарей – слева раскинулась огромная стройплощадка, и оттуда лениво, склочно побрехивала собачонка, маленькая, судя по голосу.

– Ларка, – сказал Данил недобро. – Кончай болтать. Только тебя в тайге и не хватало. Ты и городскую Россию-то не знаешь, а уж тайгу…

– Я выносливая. Спортсменка как-никак. Насколько я поняла, болот и прочих топей там не будет, если и придется шагать пешком, так пару дней…

– Ты видела, что валялось на площадке? В тайге будет то же самое… Пойми ты…

– О господи! – вздохнула она, словно умудренная жизнью матрона, отчитывающая несмышленыша-сына. – Ну когда ты наконец поймешь, что меня не переупрямить? Это м о й клад, и я туда пойду. Твои головорезы, если ты меня сунешь к ним в какой-нибудь подвал, на привязи держать не станут. Рано или поздно обязательно лопухнутся. Я сбегу и брошусь следом, дорогу примерно представляю…

Данил сжал кулаки, разжал. Чертовски хотелось залепить ей парочку хороших оплеух. Он прекрасно понимал, что она не шутит, что балованную генеральскую доченьку может остановить только смирительная рубашка. Может, в самом деле? Отвезти к Николаше, он ей живенько всадит лошадиную дозу какого-нибудь нейролептика, договорится с кем надо в психушке и сунет туда, где ее спешка к некоему зарытому в тайге кладу никого не удивит, где из отделения ни за что не выпустят, а укольчиков влепят, сколько душе угодно?

Но если ее там и з а с е к у т? Попадется какой-нибудь старательный, непосвященный эскулап, в отсутствие Николашиного кореша возьмется расспрашивать, хотя бы выясняя адрес и данные родителей, начнутся непредвиденные повороты сюжета… Милиционер был настоящий, так что вариантов еще больше… Но куда ей в тайгу, мать твою?