Читаем без скачивания Путешествие внутрь страха - Эрик Амблер

Даже сквозь гудевший в голове грохот выстрела Грэхем заметил, что с лицом Баната случилось нечто кошмарное.

Потом Грэхем бросился вперед и навалился всем весом на смуглокожего, который к тому времени успел чуть приоткрыть дверь. Тот потерял равновесие и вывалился на дорогу; Грэхем упал сверху.

Оглушенный падением, он откатился в сторону и укрылся позади машины. У него оставалась секунда или две. Смуглокожий лежал без чувств, но другие два, крича во все горло, уже открывали двери, а Мёллер должен был вскоре завладеть пистолетом Баната. Может, удастся сделать еще один выстрел. Пожалуй, в Мёллера…

И тут вмешалась судьба. Грэхем осознал, что скорчился на расстоянии фута от автомобильного бензобака; с отчаянной мыслью как-то задержать погоню на тот случай, если удастся сбежать, он поднял револьвер и выстрелил.

Когда он нажимал на спуск, дуло револьвера почти касалось бака; полыхнувшее пламя заставило отскочить, попятиться — и выйти из укрытия. Грянули выстрелы, мимо головы просвистела пуля. Грэхема охватила паника. Он повернулся, бросился к деревьям и опускавшемуся сбоку от дороги склону. Раздались еще два выстрела. Затем что-то сильно ударило в спину, и перед глазами вспыхнула стена света.

Вряд ли он валялся без сознания больше минуты. Очнувшись, Грэхем обнаружил, что лежит лицом вниз на сухих сосновых иголках недалеко от дороги.

Острая боль кинжалами пронзала голову. Несколько мгновений Грэхем не двигался; потом опять раскрыл глаза. Перемещаясь дюйм за дюймом, его взгляд уперся в револьвер Матиса. Грэхем инстинктивно протянул руку. В теле отдавалась мучительная боль, но пальцы ухватились за револьвер. Секунду-другую Грэхем выждал. Потом очень медленно подтянул под себя колени, оперся на руки и пополз на дорогу.

Взрыв разбросал повсюду куски обшивки и горелой кожи. Посреди них лежал на боку высокий человек в кепке; макинтош свисал обугленными лохмотьями. От самой машины осталась мерцающая, раскаленная груда, под которой угадывался погнувшийся от жара, словно бумага, стальной каркас. Дальше по дороге, прижав руки к лицу, стоял водитель; он шатался как пьяный. В воздухе отвратительно пахло жженым мясом. Мёллера видно не было.

Грэхем отполз на несколько ярдов назад, поднялся, борясь с болью, на ноги и захромал между деревьями вниз по склону.

Глава XII

После полудня он добрался до деревни; в кафе обнаружился телефон. К тому времени, когда подъехала машина из турецкого консульства, Грэхем успел умыться и подкрепиться бренди.

Консул оказался подтянутым, деловитым человеком, говорившим по-английски так, словно бывал в Англии. Он внимательно выслушал Грэхема и только потом заговорил сам, но не прежде, чем плеснул себе в вермут содовой, откинулся на стуле и посвистел через зубы.

— Это все? — осведомился он.

— Разве не достаточно?

— Более чем достаточно. — Консул примирительно улыбнулся. — Когда я получил ваше сообщение утром, я немедленно телеграфировал полковнику Хаки, доложив, что вы скорее всего уже мертвы. Позвольте вас поздравить.

— Спасибо. Мне просто повезло, — машинально ответил Грэхем; поздравление с тем, что он выжил, отчего-то звучало нелепо. — Куветли говорил мне прошлой ночью, что он сражался за дело Гази и готов отдать жизнь ради своей страны. Когда произносят подобные вещи — как-то не ждешь, что человек и правда так скоро отдаст жизнь.

— Верно. Весьма печально, — отозвался консул. Ему явно не терпелось перейти к делу. — Теперь главное — не терять времени. С каждой минутой возрастает опасность, что тело Куветли обнаружат до того, как вы покинете страну. Местные власти к нам сейчас не слишком благоволят, и если так случится — думаю, вас задержат по крайней мере на несколько дней, и мы никак не сможем помешать.

— А как насчет той машины?

— Про машину пусть объясняет водитель. Если, как вы сообщили, ваш чемодан сгорел в огне, вас с этим происшествием ничего не связывает. Вы достаточно оправились для дороги?

— Да. Слегка в ушибах и до сих пор еще весь трясусь, но это пройдет.

— Прекрасно. Тогда с учетом всех обстоятельств лучше вам уезжать немедленно.

— Куветли что-то упоминал про самолет.

— Самолет? Гм. Дайте ваш паспорт, пожалуйста. — Грэхем повиновался. Консул перелистнул страницы, захлопнул паспорт и вернул его владельцу. — В вашей визе указано, что вы прибываете в Италию через Геную и покидаете страну через Бардонеккью. Если вы сильно желаете лететь, мы можем исправить визу, но это займет примерно час — и придется возвращаться в Геную. Кроме того, если Куветли найдут в течение ближайших часов — лучше не привлекать внимания полиции, меняя планы. — Он взглянул на часы. — Поезд в Париж отходит из Генуи в два. Вскоре после трех он остановится в Асти. Предлагаю вам отправиться туда. Я могу отвезти вас до Асти на своей машине.

— Еще не мешало бы перекусить.

— Дорогой мистер Грэхем! Как глупо с моей стороны. Перекусить. Конечно! Мы сделаем остановку в Нови, и я вас угощу. А если удастся разжиться шампанским — выпьем и шампанского: ничего нет полезней для поднятия настроения.

Грэхему вдруг стало весело. Он засмеялся.

Консул поднял брови.

— Извините, — сказал Грэхем. — Прошу простить. Понимаете, забавно вышло: я кое-кому назначил на двухчасовом поезде свидание. Должно быть, она сильно удивится, когда я там появлюсь.

Кто-то тряс Грэхема за плечо; он открыл глаза.

— Бардонеккья, синьор. Ваш паспорт, пожалуйста.

Грэхем посмотрел на склонившегося над ним проводника и понял, что проспал всю дорогу от Асти. В дверях, на фоне густеющих сумерек, стояли два человека в форме итальянской железнодорожной полиции.

Грэхем рывком сел и стал рыться в кармане.

— Паспорт? Да, конечно.

Один из полицейских осмотрел паспорт, кивнул и поставил на него печать.

— Grazie, signore.[48] У вас есть итальянские банкноты?

— Нет.

Грэхем положил паспорт обратно в карман. Проводник выключил свет и закрыл дверь.

Вот и все.

Грэхем печально зевнул. Его знобило от холода. Встав, он накинул пальто и увидел, что станция засыпана снегом. Не стоило так спать — еще, чего доброго, вернешься домой с пневмонией. Итальянский паспортный контроль остался позади. Грэхем включил отопление и сел выкурить сигарету. Наверно, все из-за того плотного обеда с вином. Наверно… Тут он вспомнил, что еще не повидался с Жозеттой. И Матис тоже должен быть здесь.

Поезд резко тронулся и загрохотал к Модану.

Грэхем позвонил; снова появился проводник.

— Синьор?

— Когда мы пересечем границу — у нас будет вагон-ресторан?

— Нет, синьор. — Проводник развел руками: — Война.

Грэхем протянул ему деньги:

— Я хочу бутылку пива и несколько бутербродов. Сможете достать в Модане?

— Легко, синьор.

— А где вагоны третьего класса?

— В голове поезда, синьор.

Проводник ушел. Грэхем докурил сигарету и решил, что пойдет искать Жозетту после Модана.

Остановка в Модане казалась бесконечной. Наконец французский паспортный контроль закончил работу, и поезд тронулся.

Грэхем вышел в коридор.

Если не считать тусклых синих огней безопасности, в поезде сейчас было темно. Грэхем неторопливо пробирался к вагонам третьего класса; таких оказалось только два, и он легко нашел Хозе и Жозетту. Других пассажиров в их купе не было.

Когда Грэхем отодвинул дверь, Жозетта повернулась и неуверенно вгляделась в него. Потом, когда он вошел под лившийся с потолка купе синий свет, подскочила на ноги и вскрикнула.

— Что случилось? Где вы пропадали? — спрашивала она. — Мы с Хозе ждали до последнего, но вы все не появлялись, хоть и обещали. Мы ждали. Хозе вам расскажет, как мы ждали. Что произошло?

— В Генуе я опоздал на поезд. Пришлось долго догонять.

— Вы ехали до Бардонеккьи? Невероятно!

— Нет. До Асти.

Последовала пауза. Они говорили по-французски; Хозе, расслабившийся в углу, коротко усмехнулся и принялся ковырять ногтем в зубах.

Жозетта уронила докуренную сигарету на пол, раздавила ее ногой и небрежно промолвила:

— Вы сели на поезд в Асти — и ждали так долго, прежде чем повидать меня? Не очень-то вежливо. — Она подумала и медленно добавила: — Но ведь в Париже вы не заставите меня ждать, chéri?

Грэхем помолчал.

— Не заставите, chéri? — Теперь в ее голосе слышалась резкая нотка.

Грэхем сказал:

— Жозетта, я бы хотел поговорить с вами наедине.

Жозетта внимательно посмотрела на него; ее лицо, освещенное тусклым светом, ничего не выражало. Потом она встала и направилась к двери.

— Лучше, наверно, вам немного побеседовать с Хозе.

— Хозе? При чем тут Хозе? Я хочу говорить с вами.

— Нет, chéri. Поболтайте с Хозе. Я в деловых вопросах не очень разбираюсь. Не люблю я их. Понимаете?