– Чего долбисси? Не вишь, нет Люськи!
– А где она? – расстроилась Глаша.
– Работает… А потома пойдет за Маришкой в садик, и ужо токо тогда домой обое притащутся.
– Это во сколько же? – поинтересовался Ангаров.
– Это… через час примерно.
– Ну что, пойдем в машине посидим? – Потянул Глашу за руку Вадим.
Он вообще стал очень часто брать ее за руку. Как будто у них уже все решено, поэтому ничего не надо стесняться, и будто они теперь так и будут ходить всегда за руку.
– Пошли, всего-то час, – согласилась Глаша.
Для нее этот час в тесном салоне с Вадимом, когда никуда не надо спешить, когда никто не отвлечет и можно говорить о чем угодно, был полон неясного ожидания и надежд.
Они уселись в машину. Глаша мельком глянула в зеркальце – выглядит неплохо. Очень хорошо, что сегодня с утра она побрызгалась Галкиными духами, у самой Глаши никогда таких дорогих духов не водилось. У нее просто не было на них денег.
Надо теперь вот так сесть, нога на ногу (как бы еще умудриться закинуть ногу-то – теснота невозможная), и картинно наклонить голову…
– Глаш, ты чего там елозишь? – недовольно пробурчал Ангаров. Сам он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Тебе выйти, что ли, надо?
– Куда выйти? – не поняла Глафира. – Зачем? Это чтобы ты здесь сидел, а я на улице их караулила, что ли?
– Я не про них, я про твои… физиологические желания, – лениво пробормотал Вадим, не открывая глаз.
– Ну знаешь! Скажет тоже! Можно подумать, я вот сейчас за машину зайду… Чего глаза-то закрыл? Стыдно?
– Глаша, давай помолчим, а? – тихо проговорил Вадим.
– Каждый о своем? – усмехнулась Глаша.
– Ну да, ты о своем, а я… просто по-сплю. А то ночь выдалась совсем кошмарная, – сказал Ангаров и тут же засопел.
Глаша была в недоумении: то есть как? Они вдвоем! Одни! А ему с ней и поговорить не о чем? Он, простите, спит, а она, значит, будет здесь в машине… болтаться, как эта… Как вон та игрушка, макака на липучке?
Она обиженно надулась, но обиды ее никто не заметил.
– Вадим, – толкнула она его в бок. – Ангаров! Да проснись же!
– Что случилось? – тут же сел он, щуря глаза. – Глаша, что?
– Да ничего! Я тебе что, обезьяна на липучке, да? Рассказывай давай, как вы с Димкой на дачу-то съездили? Тебе вообще, как мой брат? Ничего? Понравился? А ты ему?
Ангаров некоторое время тупо смотрел впереди себя, потом пробубнил:
– Ты не на липучке… Ты с гранатой… обезьяна… Никогда не знаешь, где рванешь. Ладно, пока время есть – поехали.
– Мне не надо никуда! – дернула плечом Глаша. – Я просто интересуюсь, как вы съездили на дачу! В конце концов, я имею право знать! Я тоже с тобой тогда… удирала от этих твоих… дружков. Ясно?
Ангаров ничего не отвечал, только согласно кивал головой, выводя машину на какую-то дорогу.
– Куда ты меня везешь? – беспокойно завертела головой Глафира. – Ты… ты что хочешь со мной сотворить, признавайся?
– Сейчас буду из тебя человека делать, – пробурчал Ангаров.
Глаша даже побоялась спросить, а что теперь она из себя представляет? Она вжалась в кресло и, насупившись, принялась смотреть на дорогу. Они приехали на Остров Отдыха. Было такое местечко в их городе, очень любимое горожанами. Летом тут народ кишмя кишел: и пляж тебе, и всякие растеньица, и собачьи клубы дрессировкой занимались. А зимой было пустынно. Одно только развлечение – на отдельном асфальтированном участке, где виднелись начерченные белой краской разные полосы, юные автомобилисты оттачивали на машинах свое мастерство. Но зачем сюда прикатил Ангаров Глашу?
Правда, у Глафиры мелькнула мысль про романтическое уединение, про деревья, объятые инеем, про зимнюю, заснеженную сказку, про то, что именно здесь Ангаров решил сказать ей самые нужные слова, признаться, что он…
– Ну, чего расселась-то? – толкнул ее под локоть Вадим. – Пересаживайся!
Глаша зарумянилась, вышла и… безропотно плюхнулась на заднее сиденье. И уже там с замиранием сердца ожидала его… этого необыкновенного человека, который решил подарить ей чудо…
– Не по-онял, – удивленно протянул Ангаров. – А ты куда? Я тебе на место водителя велел! Будем учиться водить машину.
Да чтоб тебя! Так опарафиниться!
– А я специально сюда залезла, – медленно выползла из машины Глаша. – Специально! Чтобы тебе даже в голову не могло прийти меня учить, ясно? А ты что подумал?!
– А что мне должно было прийти в голову, когда ты на заднем сиденье разлеглась? – ехидно прищурился Ангаров.
– Еще скажи, что я тебя завлекала!!! – искренне оскорбилась Глафира. – Ты на себя в зеркало посмотри! Забыл, когда брился!
– «А вот мой Ру-удик»… – передразнил ее Вадим. – Садись давай за руль! Забыл я… Тут забудешь… Я уже забыл, когда спал, какая там бритва!
Глаша расположилась на сиденье водителя, Ангаров пристроился рядом, и началось…
– Глаша, значит, так: это педаль сцепления, это – газ… Вот здесь скорости переключаются. Сначала первая, вот так, попробуй… Да не рви ты сильно, они ж нормально переключаются… Ну вот… Сначала выжимаешь сцепление, потом переключаешься на первую скорость. Затем медленно даешь газ, ясно?
– Нет, – честно уставилась на него Глаша. – А оно мне зачем?
– Неважно, – отмахнулся Ангаров. – Давай!
Ученик из Глафиры оказался еще тот. Сначала у нее никак не получалось вовремя нажать на газ… или на сцепление, фиг поймет. Потом что-то получилось, машина дрогнула, и Глаша завопила от страха во всю глотку:
– А-а! Она сама!!! Держи ее, Вадим!
– Глаша! Ну чего ты отпустила-то! Все ж нормально! Она поехала, а ты газ бросила… Потихоньку отпускай газ, давай еще раз…
Если долго мучиться, что-нибудь получится, так, кажется, пела Пугачева. Что-то стало получаться, но, наверное, совсем не то, что надо, потому что, едва машина резво покатила в сугроб, Ангаров ухватился за руки Глаши и резко стал крутить руль:
– Ну ты ж рулем-то работай!
– Еще и рулем?! Погоди… Куда ноги ставить, я забыла!
А уже через какой-то час она крутилась по небольшому асфальтовому пятачку и хохотала от радости – у нее получалось! Машина ее слушалась!!! И она, Глаша, сама сидела за рулем, сама-а-а-а!!!
– Вадька! Ну чего ты прилип-то ко мне?! – дергала она плечом. – Отсядь, я сама! Ого-го-о-о! А сейчас вот та-а-ак!!! Ух ты!
– А сейчас останавливайся… Останавливайся, говорю! – смеясь, кричал ей в ухо Ангаров. – Отпускай газ… Медленно газ отпускай!
– Я не уме-е-ею-ю-ю-ю, – весело пела Глаша, заходя на очередной круг. – Я еще прокачу-усь! Не хватай ты меня за руки, я уже все поняла! Ты только мешаешь…
Ангаров смотрел на нее с легкой усмешкой. Она и в самом деле оказалась толковой ученицей. И надо же, мешает он ей!
