— Мой дорогой старший брат, война всегда жестока! Разве не лучше путем мирных переговоров послужить христианской вере, что призывает к миролюбию и прощению? Я согласен с большинством обвинений, сделанных на покойного господина Питта, и уверен, что все мои подданные строго осудят столь бесчестные действия!
Король остановился, ему просто не хватало дыхания, и, выдавливая из себя улыбку, униженно попросил:
— Может быть, вы смягчите свой справедливый гнев, ваше императорское величество? А моя страна приложит все усилия, чтобы полностью урегулировать возникшие между нами трения…
Гибралтар
На синей глади моря расплывался черный дым, затягивая пеленой многие мили.
— Господи праведный!
Хилл омертвел от ужаса. Вместо белых парусов спасительной надежды на эскадру Коллингвуда страшной волной надвигались русские корабли, неумолимо и жестоко.
— Боже праведный! Неужели они разбили наш флот?!
Такое совершенно не укладывалось в голове. Любой британец с пеленок знал, что могучие линкоры являются верной и надежной защитой Англии. Внутри еще отчаянно стучала надежда, что флот Его Величества просто отстал от русских и сейчас их нагоняет.
Но как он ни вглядывался в море, белых парусов нигде не было видно. Да и русские не бежали, а, наоборот, уверенно шли к Гибралтару. Генерал на секунду представил, как у пушек суетятся матросы, откатывают к портам заряженные орудия, готовые смести залпами все живое.
— Они нас всех перебьют! — раздался истеричный всхлип перепуганной до смерти женщины, спровоцировавший отчаянные крики по всему мысу:
— Подойдут к берегу и всех расстреляют!
— Нас здесь всех убьют!
— Верно!
— Правильно!
По маленькой полоске земли, где сгрудились в страхе многие сотни людей, пронесся яростный гул. Солдаты перестали быть армией, стремительно превращаясь в толпу.
Генерал всем своим естеством ощутил, что солдаты готовы на бунт и любое промедление принесет смерть уже лично ему. Какое-либо сопротивление бесполезно — жизнь тысяч людей может оборваться уже через полчаса, после залпов приближающихся кораблей.
Генерал Хилл затравленно обернулся. К нему тянулись тысячи рук, и в умоляющих жестах раскрытых ладоней, и в угрожающих, с крепко сжатыми кулаками. Он громко закричал, обращаясь к своему адъютанту, стараясь, чтобы все его услышали:
— Патрик, немедленно поднять белый флаг! Мы принимаем условия московского царя!
Лондон
Совместное заседание двух палат проходило в тягостной атмосфере. Выручило традиционное британское воспитание, невозмутимость и хваленое хладнокровие — все присутствующие восседали с окаменелыми масками на лицах. Лорды, потомки аристократов и депутаты, выходцы из нижних социальных групп — все были потрясены случившимся.
Флот Его Величества, главная мощь Английского королевства, его острый меч и надежный щит, потерпел самое сокрушительное поражение за всю многовековую историю.
Даже испанцы, потеряв собранную с невероятным трудом «Непобедимую армаду», не чувствовали себя столь униженно-раздавленными, как англичане. Потому разгром армии под Мэдстоуном уже не произвел шокирующего впечатления, все и так были ошарашены гибелью адмирала Джервиса и пленением Кальбера вместе с эскадрой.
Сейчас происходило самое молчаливое заседание за всю историю британского парламентаризма со времен «Великой хартии вольностей». Ведь не все, что можно сказать, следует произносить!
Тем более когда вражеская армия стала настоящим хозяином в их доме, что являлся долгие столетия крепостью. Да и русские броненосцы, вставшие в Темзе на якоря и наведшие на город свои чудовищные пушки, рассеяли последние крохи оптимизма.
— Я думаю, господа, — негромко произнес благообразный господин с холеным породистым лицом, — то, что произошло с нашей страной, требует долгого осмысления…
— Согласен с вами, сэр!
Низенький, чуть полноватый господин, еще вчера вальяжно сидевший на мешке с шерстью и властно ведший заседания парламента, только склонил седоватую голову.
— Нам действительно нужно много времени, а потому ваше предложение не нуждается в обсуждении.
Ставить вопрос на голосование не было необходимости. Все присутствующие молча выразили свое одобрение. Действительно, условия мира, навязанные стране, унизительны и тяжелы, но все в этой жизни течет, в том числе и время. Пройдет несколько лет, и оккупанты уйдут, пролетят еще годы, и будут новые армия и флот.
А уж тогда можно будет пересмотреть навязанные условия и разорвать наложенную на горло удавку!
Англичане всегда славились терпеливостью, настойчивостью и железной хваткой, как известная собачья порода, издавна живущая на Острове и ставшая его неофициальным символом, ибо главный — два королевских льва — должен вечно править миром…
Гибралтар
— Я оставляю всем офицерам шпаги как знак признания их необычайной доблести!
Александр с улыбкой смотрел на своего первенца, чувствуя, как тонкие пальцы жены крепко сжали запястье. Он нежно взглянул на нее — Мария вся светилась, это был и ее день. Она гордилась сыном, что сейчас, в пышной испанской военной форме, с высшим орденом «Золотого руна», пожалованным дядей по матери, королем Карлом, принимал капитуляцию гарнизона от английского генерала Роберта Хилла.
Крепость Гибралтар теперь возвращалась под сень испанской короны, и это являлось знаковым событием для всей страны. Вот только вряд ли «любезный брат Карл» будет в будущем главным героем этого события, скорее всего, так и останется одним из никудышных монархов, который даже не удосужился прибыть к осадному корпусу, поручив командование, с правом производства в чины, русскому принцу, своему племяннику.
«Напрасно он это сделал, теперь кастильские вояки обрели нового кумира. Хотя… что мог Карл, когда на этом назначении настоял мой отец, держащий его за горло. Без помощи России и Франции испанцы только терпели поражения, а тут такие победы!»
Александр видел кругом яростно преданные взоры испанских генералов и молодых полковников, получивших чины и награды за взятие британской твердыни, в которой они практически не принимали никакого участия — все решили орудия.
Но не они были главными виновниками торжества — испанские и русские моряки, одержавшие величайшую победу при мысе Трафальгар, сторицей отомстили чопорным британцам за давний разгром «Непобедимой армады». Вот их-то сын и наградил больше всего, и тоже русскими орденами, ибо испанских у него не имелось, а это вызвало небывалый восторг всех присутствующих военачальников.
Два флотоводца — Ушаков и Гравина — светились от счастья: первый с большим крестом Святого Георгия второй степени на шее (император словно предчувствовал победу и заранее подписал указ), а грудь испанца украшала красная лента Святой Анны да ярко сверкала щедро рассыпанными ювелиром алмазами звезда ордена — редчайшая, а потому чрезвычайно ценная награда.
Отдельно стояли русские моряки, чье присутствие объяснялось беленькими Георгиевскими крестами — самой почетной наградой. Внимание Александра сразу же привлек вихрастый гардемарин, совсем юный, но уже герой, единственный со знаком отличия. Именно к нему направился сын, и моряки сразу же окаменели.
— Корабельный гардемарин Лазарев!
— Я, ваше высочество!
Юноша шагнул из строя и застыл, так восторженно взирая на сына, что Александр ощутил легкий укол зависти.
— За необычайную доблесть в бою по праву, предоставленному мне государем-императором Петром Федоровичем, произвожу вас в первый офицерский чин!
Лондон
Зрелище было пышным и праздничным, но таким, каким его лондонцы не представляли даже в самом кошмарном сне.
Мир между Антантой и Великобританией был подписан в присутствии коронованных особ, многочисленного генералитета, блестевшего эполетами и наградами, выстроившихся союзных войск и целого сонма представителей английской власти.
Солдаты радостно кричали «ура», всячески выказывая свой восторг, англичане, натянув на окаменевшие лица кривые улыбки, только изображали радость — кислую, как зеленое яблоко.
Впрочем, перемена в настроении островитян оказалась разительной, раньше они стояли, как приговоренные к четвертованию. Сейчас же лорды необычайно оживились, когда услышали о послаблениях, которые им даровал Петр с согласия генерала Гоша.
«Мните себя самыми хитрыми в мире, милорды! Ну да, кормить пять лет оккупационные войска не столь тяжкое наказание, а там можно начать строить паровые корабли и армию перевооружить. На все лет десять потребуется, а потом вы реванш затеете взять. Вот только не надо меня за дурака считать. Мир станет совсем иным — колоний больше не будет, Африка с Австралией да Азией от нашествия европейцев спасутся. А факторий у вас будет столько же, как у нас.
