Она улыбнулась и гордо продефилировала мимо Кирилла и Анжелики Пантелеевны, не удостоив их и взгляда. Дверь ресторана перед нею распахнул швейцар, и Ася самоуверенно рванула вглубь ресторана. Следом потянулась и Анжелика Пантелеевна, мы же с Кириллом вошли последними, переглянувшись напоследок.
— Будь осторожен, — не удержавшись, произнесла я. — И не лепи свою подпись, предварительно ничего не прочитав!
— Не влеплю, — пообещал Воронцов, хотя мне в это слабо верилось. — Ну не последний же я остолоп, в самом деле!
Это вряд ли было правдой — я не могла думать об умственных способностях Кирилла слишком уж хорошо, — но всё равно не стала спорить. Вместо того, чтобы возмущаться, проскользнула в ресторан.
Отца Аси я увидела сразу, осознала, что это он, даже до того, как обнаружила, что в зале больше никого и нет — вероятно, он был полностью выкуплен для своего рода деловых переговоров… И для помолвки. Меня будто обожгло мыслью: в самом деле, а когда, как не сейчас, сообщить, что Воронцов женится на Асеньке?
Мужчина, достаточно крупный, высокий, на вид — интеллигентный, хотя и очень строгий, а ещё — поразительно напоминающий собственную дочь, сидел з одним из среднего размера столиков и поднялся, когда увидел приближающуюся к нему Асю. Охранники, стоявшие чуть поодаль, отступили ещё на полшага, впрочем, уважительно кивнув Асе.
— Здравствуй, папочка, — улыбнулась она. — Рада тебя видеть.
— Я тоже рад видеть тебя, дочка, — в голосе Павла Петровича слышались мрачные нотки, и я не знала, направлены они по отношению к его дочери, или мужчина недоволен тем, что его пытались обмануть. — Присаживайся.
Он отодвинул для Аси стул рядом с собой, и девушка грациозно устроилась на нем и схватила меню, внимательным взглядом скользя по предложенным в ресторане позициям. Судя по тому, что официант даже не сдвинулся с места, чтобы предложить ей что-нибудь, обслуживающий персонал ресторана был предупрежден, что еда только после подписания договора. Ася тоже об этом знала, потому особенного удивления не демонстрировала, только краем глаза наблюдала за тем, как Павел Петрович сухо поприветствовал Кирилла, даже не пожав ему руку, сжал протянутую ладонь Анжелики Пантелеевны с таким видом, словно ему пришлось поздороваться с какой-нибудь горгульей или гарпией, и холодно улыбнулся, когда ему представили меня.
Личная помощница, фу… я никогда не замечала, что это словосочетание звучит как синоним унизительного "девица из эскорта", хотя таковой я, конечно же, не являлась. Но, в любом случае, мне пришлось стул отодвигать себе самой, присаживаясь по левую руку от Воронцова. Справа устроилась Анжелика Пантелеевна и, не мешкая, поставила на стол папку с документами.
— Павел Петрович, простите, что вы вынуждены были нас ожидать, — проворковала она, не тая своей коварной, ядовитой улыбки. — Но, поскольку все формальности давно улажены, предлагаю сразу перейти к подписанию договора? Мы ведь уже всё утвердили, не так ли?
И она, добыв ту самую папку, которую мы с Асей изучали в ночном кабинете, протянула Кириллу и Павлу Петровичу экземпляры договора.
Неужели в самом деле всё давно договорено?
— Не будем тратить наше время? — уточнила Анжелика Пантелеевна, лучезарно улыбаясь.
Кирилл хотел было поддержать собственную мать, кивнуть, схватился даже за ручку, но вовремя перехватил мой пристальный, холодный взгляд и, казалось, в один миг передумал. Он заметно нахмурился и произнес:
— Мне кажется, лучше всё же проверить всё ещё раз, более детально.
Анжелику Пантелеевну эти слова собственного сына совершенно не порадовали. Она едва заметно нахмурилась, поджала губы и взглянула на Павла Петровича с надеждой.
— Мне кажется, — протянула она, — мы все здесь достаточно занятые люди, чтоы не тратить время впустую на разнообразные разговоры и перечитывания того, что и так уже давно…
— Всё же, — перебил её Павел Петрович, — Кирилл проявляет отличную осмотрительность. Это хорошее качество для делового человека, Анжелика.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот уж последнее, что я могла сказать о Кирилле, так это то, что он — деловой человек! Однако, поймав на себе внимательный взгляд Павла Петровича, я задумалась: а не считает ли он, что Воронцов тоже замешан в махинациях собственной матери? Может быть, это требование перечитать договор, выдвинутое только потому, что мне захотелось потянуть время, может обелить Кирилла в глазах Асиного отца?
— Возможно, — улыбнулась женщина. — Вы очень мудры, Павел Петрович.
— Да, — кивнул он, щурясь. — Никогда не сомневался ни в собственных умственных способностях, ни в вашем, Анжелика, умении их хвалить.
Женщина нисколечко не смутилась. Было видно, что похвала её не особенно насторожила, должно быть, она привыкла слышать только хорошее о собственных деловых качествах, потому наслаждалась сделанным комплиментом и даже одарила Павла Петровича ещё одной не в меру соблазнительной улыбкой, способной загнать в тупик кого угодно.
В ответ на это мужчина даже бровью не повел. Ася же хмыкнула себе под нос, но тут же притворилась, что внимательно изучает меню.
— Пока Кирилл читает договор, — проворковала Анжелика Пантелеевна, — мне бы хотелось обсудить ещё один вопрос, несомненно, тоже очень важный для всех присутствующих…
Заметив, что никакого энтузиазма ни с чьей стороны не наблюдается, она дополнила:
— Я говорю, разумеется, о свадьбе!
— О свадьбе? — изогнул брови Павел Петрович.
— Ася и Кирилл — отличная пара, — улыбка Анжелики Пантелеевны оставалась всё такой же натянутой, как и прежде, но она, очевидно, полагала, что выглядит максимально естественно. — И, я думаю, за тот месяц, что Ася провела в стенах нашего дома, они сблизились достаточно сильно, чтобы этот союз стал не только возможным, а и желанным…
Ася с таким видом отложила в сторону меню, что любой более-менее проницательный человек однозначно определил бы, в каком гробу — дубовом и очень крепком, — она видала и эту ласковую свекровь, и самого Кирилла, и идею свадьбы в целом. Павел Петрович же и бровью не повел. Его поразительное равнодушие вообще показалось мне очень подозрительным.
Не задумал ли этот мужчина что-то такое, о чем не догадывается никто? Возможно, и его дочь в том числе. Неизвестно ведь, что на самом деле у него на уме, может, он хочет, чтобы эта свадьба всё-таки состоялась, только на более выгодных ему условиях.
Кирилл же, не слушавший все эти ласковые разговоры, которые в первую очередь касались его будущего, наконец-то оторвался от договора и с неким раздражением кашлянул.
— Мне кажется, — произнес он, — здесь появилось несколько дополнительных условий.
Анжелика Пантелеевна повернулась к своему сыну медленно, так, чтобы не показать, насколько сильно ей в этот момент хочется надеть договор ему на голову, предварительно отвесив подзатыльник.
— А разве не вы, Кирилл, занимались составлением этого договора? — поинтересовался Павел Петрович. — Мне казалось, я ясно дал понять, что предпочитаю работать только с теми деловыми людьми, которые сами способны полноценно вести собственную документацию. Или вы хотите сказать, что Анжелика Пантелеевна подделала документы?
Воронцов помрачнел. Согласиться означало подставить собственную мать, а сказать, что она изначально всё готовила — это сорвать договор… И вряд ли потом Анжелика Пантелеевна по голове за это погладит, скорее, отругает и закроет дома за то, что Кирилл посмел сорвать какую-нибудь выгодную сделку. Я не сомневалась в том, что ситуация в глазах Воронцова выглядела именно так, и поняла, что наш план по спасению от Анжелики Пантелеевны и её коварства сейчас находился на грани срыва.
Однако, Кирилл всё-таки решился заговорить, когда осознал, что пауза слишком уж затянулась.
— Да, — протянул он, — я помню ваше требование, Павел Петрович, в первую очередь как к… зятю, — Воронцов скривился. — И не уверен, что способен соответствовать этому высокому званию, — на сей раз Ася ответила более чем искренней улыбкой. — Потому что договор изначально готовила моя мать. Так что я не могу утверждать, подделка это или нет. Думаю, всё честно. Просто я не удосужился прочесть его заранее.
