— Ты давно здесь? — спросила Джесси, когда изящная восточная женщина направилась к двери.
— Всю ночь, мисс Джесси. Мистер Джейк приказал мне смотреть за вами и не спать.
— Это несправедливо! Как можно совсем не спать ночь?
— Я муй джай. Я живу только для вас и для мистера Джейка, — Су Лин поклонилась и поспешила выйти, бесшумно закрыв дверь.
Что она такое говорит, думала Джесси, пока Су Лин была внизу в зале. Девушка вернулась со стаканом апельсинового сока и последним номером газеты «Кроникл».
— Спасибо, Су Лин, — Джесси с удовольствием выпила сладкий сок. Су Лин снова взялась за штопку.
— Разве ты не хочешь немного поспать? — спросила Джесси.
— Мистер Джейк приказал сидеть здесь, пока меня кто нибудь не сменит. Я буду сидеть с вами каждую ночь, пока вы не выздоровеете.
— Это глупо, — Джесси посмотрела на девушку. Та продолжала улыбаться, не прекращая штопку. Она явно не собиралась уходить.
— Ты что то сказала до этого, но я не поняла. Ты сказала, что живешь только для мистера Джейка и для меня. Что ты имела в виду?
— Мисс Джесси, я муй джай. Су Лин — ваша собственность. Понятно?
— Нет, Су Лин, я не понимаю.
Маленькая китаянка посмотрела на нее так, как будто она не в себе.
— Моя жизнь принадлежит мистеру Джейку и вам. Вы получили в наследство от мистера Генри и Су Лин, и «Милый Ангел».
— Я уверена, ты ошибаешься, — Джесси была ошарашена, — с тех пор, как мистер Линкольн провозгласил «Декларацию об освобождении», никому не разрешается владеть друг другом.
— Может быть, в остальных штатах это и так, но здесь у китайских девушек есть владельцы. Мистер Таггарт, ваш уважаемый отец, купил Су Лин в лагере для перемещенных лиц.
— В лагере?
— Как вы это называете? Квинз Рум.
— Боюсь, что все это для меня слишком ново. Пожалуйста, продолжай.
— Это ужасное место, мисс Джесси. Китайские девушки приезжают сюда морем, и их отправляют в лагерь. Аукционист выкрикивает цену и продает их тому, кто предлагает больше. Уважаемый мистер Таггарт купил Су Лин, и Су Лин очень счастлива. Су Лин здесь хорошо. Многим девушкам не повезло.
— Это же самая возмутительная вещь, которую я когда либо слышала. Су Лин, ты не принадлежишь никому, кроме как самой себе.
— Я принадлежу мистеру Джейку и мисс Джесси. Джесси задумалась на мгновение.
— Су Лин, сходи, пожалуйста, за мистером Джейком… Я хотела сказать, за Джейком. А потом иди и отдохни.
Через несколько минут, на ходу заправляя рубашку, в комнату вошел Джейк и сел на стул возле ее постели. Несмотря на то, что он еще не успел побриться, он все равно был очень красив. Она вспомнила теплоту его поцелуя, интимные прикосновения, но заставила себя не отводить взгляда. Этот мужчина действовал на нее ошеломляюще. Интересно, какое действие она оказывает на него?
— Доброе утро, — сказал Джейк. Заметив стакан с соком, спросил: — А где остальной завтрак? — он с укором посмотрел в сторону Су Лин, — я просил тебя накормить мисс Джесси.
— Все в порядке, Джейк. Су Лин пыталась, но я не голодна.
— Тебе обязательно нужно поесть. Как насчет кофе с бисквитами? Су Лин…
— Может быть, позже, — мягко сказала Джесси. Он вел себя так, как будто прошлой ночью между ними ничего не произошло. Джесси не знала, радоваться этому или расстраиваться.
Су Лин неподвижно стояла у постели, пока Джейк не оглянулся на нее.
— Мне уйти, мистер Джейк?
— Да, Су Лин, — вместо него ответила Джесси, — иди и поспи немного.
— Да, мадам, — ответила Су Лин, и, дождавшись, когда Джейк также согласно кивнул головой, поспешила выйти.
— Я поняла, что Су Лин — наша рабыня, — произнесла Джесси с укором.
Губы Джейка тронула улыбка.
— Твой отец купил контракт на нее примерно год назад. Она муй джай, и ее родители, и ее муж, и ее бывший владелец в Китае продавали ее, как рабыню, по контракту. Некоторые китайцы продают свои собственные контракты, чтобы попасть в Штаты. Здесь их покупают. Это обычная практика.
— Но это же варварство, Джейк. Ты имеешь в виду, она работает бесплатно?
Джесси села, но Джейк заставил ее лечь снова, поправил подушку.
— Я вижу, что ты чувствуешь себя гораздо лучше. Может быть, ты хочешь встать и заняться бехгалтерскими книгами? — он ласково посмотрел на нее.
— Нет, — улыбнулась она, — но я хотела бы получить ответ.
— Су Лин работает на тех же условиях, что и остальные девушки. Ей платят также, как и другим, но она выкупает у нас свой контракт. Генри заплатил за нее шестьсот семьдесят долларов. Через несколько лет она будет свободна.
— Шестьсот семьдесят долларов? — Джесси вскинула голову. — И на сколько лет ее контракт?
— На десять лет. Когда они болеют, или наступает время их… — Джейк смущенно почесал затылок, — их ежемесячных проблем, или оказывается, что она ждет ребенка — все это время добавляется к продолжительности контракта. Но если их покупают другие бордели или одна из китайских группировок, ей возможно, не хватит жизни, чтобы выплатить свой долг. У китайских девушек очень суровая жизнь. Некоторым из них не больше десяти или одиннадцати лет.
— Это ужасно, — Джесси снова приподнялась, но Джейк снова мягко заставил ее лечь, она чувствовала его теплую руку на своем плече.
— Генри было известно, что в Китае Су Лин была наложницей. Конечно, он не имел к этому отношения. Твой отец купил еще четырех молодых девушек…
— Нет! Как вы смеете говорить об этом, Джейк Вестон, — на этот раз ей удалось сесть в постели.
— Он заплатил за них четыре тысячи долларов, — он усмехнулся, увидев выражение ужаса на ее лице. — Затем он передал их Совету Женщин Запада, который создан методистами и пресвитерианцами. И эти девушки прекрасно работают в сиротских школах.
Джесси чуть не расплакалась от облегчения. Она не должна была сомневаться в своем отце.
— А что будет делать Су Лин, когда ее контракт будет выплачен?
— Что хочет. Генри предоставил ей самой решать это.
— Этот лагерь, о котором мне сказала Су Лин? Он все еще существует?
— Да, с ним все в порядке.
— Боже мой, Джейк, в штате Вайоминг женщины уже три года имеют право голоса, а в Калифорнии их все еще продают в рабство. Кто нибудь пытается остановить это?
— Как раз незадолго до твоего приезда сюда примчались две разъяренные старухи — Маргарет Кулберстон и Дональдина Камерон из Совета Женщин Запада. Они ворвались через главные двери «Милого Ангела», яростно требуя освободить всех наших китайских рабов. Беднягу Руперта чуть не хватил удар, а Педди не знал, что делать. Он смог бы справиться с десятью головорезами, но не имел представления, что делать с двумя визжащими женщинами с плакатами в руках.
