А тем временем Гимпель уже слал из номера 1559 отеля «Пенсильвания», расположенного в центре нью-йоркского сити, первые шифрованные радиограммы в Берлин. Вот уже четыре недели жил он в городе, небоскребы которого должен был помочь превратить в груду развалин. Если гитлеровские ракеты обрушатся на огромный город, где живут 8 миллионов человек, это, по расчетам нацистов, окажет большое психологическое воздействие.
Сотрудники ФБР выспрашивали у Колпага особые приметы и особенности поведения Гимпеля. Арестованный вспомнил, что Гимпель обычно держал монеты не в кошельке, а в верхнем левом кармане пиджака...
Наступили рождественские дни. Нью-Йорк готовился к сочельнику; никакой светомаскировки, никаких видимых признаков войны. Празднично настроенные люди даже и не подозревали о дьявольском плане, который собирались осуществить против них в далеком рыбацком поселке Пенемюнде на немецком острове Узедом, где находился фашистский ракетный центр. К газетному киоску на Таймс-сквер подошел одетый по последней американской моде мужчина. Не вынимая сигары изо рта, он потребовал иллюстрированный журнал, протянул продавцу долларовый банкнот; получив несколько центов сдачи, сунул их в левый верхний карман пиджака. Заранее проинструктированный киоскер сразу подал условный сигнал сотрудникам ФБР. Через несколько мгновений наручники защелкнулись на запястьях агента СД, в которого Гиммлер вложил целое состояние. Шпиона и диверсанта препроводили в специальную тюрьму форта Джей в штате Нью-Йорк, где посадили в проволочную клетку, день и ночь освещавшуюся яркой лампой.
Президент США Франклин Делано Рузвельт, когда его информировали о случившемся, приказал немедленно предать преступников военному суду «по обвинению в шпионаже и других враждебных действиях». Гимпель пытался вывернуться, все еще не теряя надежды воспользоваться той сотней тысяч марок, которые он получил от СС. И вот суд поднялся, чтобы вынести приговор двум эсэсовским террористам, которые хотели взорвать Нью-Йорк. Их признали виновными по всем пунктам обвинительного акта. Председатель суда полковник Клинтон Дж. Харрольд четко произнес слова смертного приговора: «То be hanged by the neck until dead!», что означает в переводе с английского: «Висеть, пока не умрешь!».
Колпага казнили. А второй шпион, часы которого, казалось, были уже сочтены, уцелел. После смерти Рузвельта новый президент Гарри Трумэн заменил ему смертную казнь сначала пожизненным, а затем тридцатилетним заключением. Благодаря стараниям боннского правительства Гимпель в 1956 году был освобожден американским правительством, препровожден в аденауэровский рейх, радушно принят там и щедро вознагражден в качестве компенсации за «позднее возвращение».
Но вернемся к 1945 году. Итак, у нацистов не осталось на американском континенте агентов, которые могли бы навести их ракеты на цель. Однако Вернер фон Браун нашел выход, опять же в гитлеровском духе: пусть ракету «А-9/А-10» направит на Нью-Йорк пилот-смертник! 24 января 1945 года фон Браун после пробного запуска заявил, что проблема последней ступени ракеты технически уже решена.
И только Советская Армия сорвала планы фашистских ракетчиков. Ожесточенное сопротивление эсэсовских частей не смогло остановить советские войска на Одере. Нацистам пришлось спешно переносить свои испытательные полигоны дальше на запад. Не успевал бетон стартовых площадок просохнуть, как начиналось новое отступление гитлеровцев.
Нынешние западногерманские партнеры США по агрессивному блоку НАТО и по сей день цинично прославляют нацистского конструктора Вернера фон Брауна за его попытку создать ракету, предназначавшуюся для удара по территории Соединенных Штатов. Издаваемый военным министерством ФРГ журнал «Зольдат унд техник» пишет: «Там (в Пенемюнде. – Ю. М.) он вместе со своими сотрудниками сконструировал на основе «Фау-2» первую двухступенчатую ракету дальнего действия. То была так называемая «Америка-ракета А-9/А-10»– первая пилотируемая летчиком межконтинентальная ракета, колосс длиною 29 метров, с дальностью полета 5000 километров и грузом взрывчатки, равным 1000 килограммов... Этот первый «привет» от Вернера фон Брауна, – признает журнал, – так и не был изготовлен»91. Тем не менее фон Браун, носивший черную эсэсовскую форму и жаждавший богатств, обещанных Гитлером, до последнего момента носился с мыслью о ракете, при помощи которой можно будет терроризировать и шантажировать американцев.
«Если бы мы заполучили его (фон Брауна. – Ю. М.) в 1945 году, – заявил известный английский кинорежиссер Дж. Ли Томпсон,– то наверняка предали бы суду военного трибунала. И, вероятно, он был бы повешен». Ли Томпсон сказал это в связи с постановкой в Америке «суперфильма» под названием «Вернер фон Браун: стремлюсь к звездам». Но фон Браун (об этом фильм умалчивает) стремился прежде всего к иной, к земной и весьма низменной цели: к истреблению английского гражданского населения, на которое обрушились его «Фау-1» и «Фау-2». Впрочем, он весьма охотно перебил бы своими ракетами и американцев.
Приказ Гиммлера: «Скрыться!»
«Русские танки у Штеттина!» Когда дежурный унтер-офицер ворвался с этой ошеломляющей вестью в офицерское казино ракетного центра Пенемюнде, все побледнели. Советская Армия на Одере! И ее не остановить! Теперь конструкторам ракетного оружия стало не до новых проектов – они побросали остро заточенные карандаши и ринулись на запад.
Об этих днях горького похмелья Вернер фон Браун однажды вспомнил в кругу своих единомышленников в американском ракетном городке Хантсвилле:
«Когда в январе 1945 года стало ясно, что Красная Армия подходит все ближе, я оказался в Пенемюнде более или менее предоставленным самому себе. Генерал Дорнбергер находился в Бад-Захсе в Средней Германии, где занимался (ракетным. – Ю. М.) обучением войск. В этот критический период я получил с полдюжины всяких приказов от самых различных германских органов, которые предписывали мне эвакуироваться со всем имуществом и специалистами. Но как осуществить такую эвакуацию, предусмотрительно не указывалось. Другие приказы, главным образом местных властей, например гаулейтера Померании и командующего обороной Балтийского побережья, гласили: «Оставаться на месте, а каждый, кто не пожелает защищать священную землю Померании, будет расстрелян как дезертир!» Тогда в одном из крестьянских домов недалеко от Пенемюнде, где мы могли чувствовать себя не под надзором, я устроил совещание начальников отделов и познакомил их со всеми этими противоречивыми приказами. Я сказал: «В этой ситуации мы должны принять решение сами». Голосование показало, что все за то, чтобы двинуться на запад. Затем я созвал общее собрание всего нашего персонала (а он составлял минимум четыре тысячи человек) и не долго думая зачитал те приказы, в которых говорилось об эвакуации. О других приказах и распоряжениях я просто-напросто умолчал, и передислокация была одобрена. Это решение и стало именоваться «приказом фюрера»»92.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
