Подруга тоже похудела. На её висках серебрились седые волоски, однако она, болтушка, на радостях спешила поделиться важными новостями.
– Лекарь у Его Светлости Даррена чудесный! Поднял меня на ноги и тебя поднимет. Даже не сомневайся, Инна. А ещё милорд Даррен обещал устроить Арта в столичное заведение, чтобы он стал законником… – взахлёб рассказывала она. – О Велле обещал подумать… Он великодушный и добрый!
– Угу, – не стала спорить я. Если не Даррен это устроит, то я. Надо же воспользоваться своим почти королевским происхождением во благо родных. Пока обдумывала это, мой взгляд упал на новую розовую кожу на ладонях Жиаль.
– Это после спуска по верёвке, – на мой немой вопрос объяснила подруга, пряча руки за спиной, будто желая развеять тягостные воспоминания: – Его Светлость сказал, что, если отстану от него, меня схватят, и я больше никогда не увижу Марти. Я бы огонь прыгнула за Мартюшу.
Я вздохнула, невольно возвратившись воспоминаниями в тот ужасный день…
– Вам бы поговорить с лордом Дарреном, – села Жиаль рядом и положила голову на моё плечо. – Вы с ним не чужие, а как два разболтавшихся колёса: в одну сторону катитесь, да лада меж вами нет.
– Ты его не знаешь.
Велла слушала разговор, закусив губу. Однако хмурый взгляд дочери и мой, Жиаль заметила.
– Извини, Инна, когда вы с Дарреном ругались, я слышала, что ты говорила. Так и было?
– Я никогда не лгала тебе, Жиаль. Если не хотела отвечать, так и говорила, но не лгала.
– Знаешь, мне кажется, Даррен тоже правду говорит.
– Тогда почему наша правда не сходится? – вздохнула я, любуясь спящей Кнопочкой, моей самой любимой, самой красивой малышкой. Прошло всего несколько дней, а мне казалось, что я не видела дочь целую вечность.
– Это вам надо выяснить, поговорив по душам.
– Я устала искать разгадки. Это как слепому мыкаться по лабиринту. Нет опоры, терзают подозрения. Даррен хитрит, выгораживая себя, потому что теперь он стал драконом, и ему нужно пламя моей души.
– Ой, – прижала ладонь к груди Жиаль. – Тем более, вам надо начать всё сначала. Но прежде…
– Прежде мне надо отбиться от инквизиции.
– У тебя есть Даррен, – простодушно напомнила подруга. – Он сделает всё, чтобы защитить тебя.
Я вздохнула.
…Неожиданно в коридоре послышались детские крики, а потом дверь распахнулась, и в комнату Веллы забежал босой Марти, одетый только в ночную сорочку и меховые ботиночки на босу ножку.
– Тётя Инна! – обрадовался малыш и, подбежав, обнял за ногу.
Милия тут же проснулась, захныкала, но, увидев меня, заулыбалась.
– Мама! Мама!
Мои солнышки обнимали меня так крепко, насколько способны были детские ручки. Я плакала от счастья, дети смеялись, и не было человека во всём свете, счастливее меня.
Жиаль пыталась отвлечь расшумевшихся детей, но я, несмотря на слабость, не разнимала рук, пока на пол с грохотом не упала деревянная лошадка.
– Ой, мой Ветерок! – заёрзал Марти и потянулся к игрушке, умело выструганной из дерева. – Тётя Инна, смотри, какую лошадку мне сделал дядя Зивер!
– Очень красивая.
– Инна, не поверишь, но Даррен даже близнецов забрал, – ошарашила меня Жиаль новостью. – Сказал, что близнецы очень важны.
– Что? Зачем? – Сердце замерло в дурном предчувствии. Неужели Даррен удерживает Рыжиков в замке, считая, что один из них возможный отец Милии?
Взяв детей за руки, я попросила их отвести меня к дяде Зиверу.
- Но, Инна, ты не одета! – воскликнула подруга.
- Им угрожает опасность!
Малыши обрадовались, что вместо полуденного сна состоится маленькая прогулка, и беззаботно повели меня по коридору к лестнице.
Мы поднялись на этаж, упёрлись в дверь. Я вошла и увидела, как Ромар, Зивер и их несменный верзила-телохранитель сидят у окна и играют в чет-нечет.
– Инна! – увидев меня, обрадовалась троица. Вскочили с мест, но тут же остановились и насмешливо — пафосно склонили спины в поклоне.
– Ваша Светлость…
– Леди Каррина-Инна…
– Перестаньте, – топнула я ногой и чуть не упала. – Моё отношение к вам не изменилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Близнецы окинули меня взглядом исподлобья. Они не верили мне.
***
Если бы не немощность и не головокружение, смогла бы подобрать слова, чтобы достучаться до них, объяснить ситуацию. Но я чувствовала себя отвратительно, ещё дети прыгали, кричали. К тому же дело ничем хорошим точно не закончится, если Даррен застанет меня перед близнецами в таком виде.
– Позже поговорим. И серьёзно!
Когда вышла из комнаты, силы окончательно покинули меня.
Благодаря заботе Жиаль, смогла кое-как отойти от двери и спуститься по лестнице, чтобы не подставить близнецов. Потом постояла, отдышалась немного, и мы с верной подругой побрели дальше.
– Каррина! – голос Даррена со стальными нотками разнёсся по коридору. Одетый просто, даже непритязательно, он всё равно выглядел замечательно. И, пока шёл к нам, невольно поймала себя на мысли, что как-нибудь другая женщина многое бы отдала, чтобы добиться расположения этого мужественного красавца. Раньше я готова была отдаться чувствам… Теперь настолько же ненавидела, насколько когда-то любила.
– Карина, ни одна женщина, которая в здравом уме и адекватно оценивает свои действия, никогда не позволит себе показаться в неподобающем виде, тем более перед слугами! Твоя выходка даёт мне, как лорду, право убить любого человека, на которого ты, на его беду, наткнулась по пути.
– Никто меня не видел, – с прохладцей ответила я, отчаянно стараясь скрыть волнение.
– Думай, прежде чем совершать поступок, иначе кровь будет на твоей совести.
Даррен подхватил меня на руки и понёс. Жиаль спешила за нами, желая поддержать меня.
Он внезапно повернулся к подруге.
– Прошу дать мне время пообщаться с супругой. А вы пока, Жиаль, можете получить столько печенья, сколько пожелаете.
Я вздрогнула. Откуда он узнал? Подняла глаза и наткнулась на мрачный взгляд уязвлённого Даррена.
– У тебя крошка печенья на губе, – пояснил. – Если любишь их, я бы принёс тебе, столько бы ты пожелала.
Скоро я снова оказалась в своих покоях, укрытая одеялом, под которым лежала тёплая грелка, согревающая ноги.
Не знаю, что Даррен сделал, но я ощущала себя, словно выпила бодрящего отвара.
Вряд ли это из-за перекуса печеньем. Скорее, от внезапной вспышки тепла, разлившегося от запястья с брачной татуировкой к груди, животу и до самых кончиков пальцев, пока он нёс меня.
Даррен подёргал шнурок, дождался прихода служанки и стал отдавать указания…
- Верия, принесите печенья разного вида. Подайте миледи платья, которые она может надеть сама в любое время. Подберите самую удобную обувь…
Я украдкой рассматривала его.
Он как будто резко устал. Внезапно появились откуда-то круги под его глазами. Да у Даррена даже губы побледнели, обескровились.
Неужели воздействовал на меня через нашу связь?
Невероятное открытие, что мы как два объединённых сосуда, неприятно удивило. Это что же, он может управлять мною? А я им? Надо узнать об этом подробнее.
– Это ты подлечил меня? – спросила прямо, когда горничная ушла.
– Да.
– Не надо. Я справлюсь сама, если не будешь меня травить.
– Каррина! – возмущённо повысил он голос.
– Да-да! – выставила я ладонь. – Наш брак был сделкой, чтобы спасти меня. Знаю-знаю! Вот только я сама спасла себя, сбежав. И всё шло замечательно, пока не появился ты и не испоганил мне жизнь.
– А ты, сбегая, не подумала, что мне тоже пришлось несладко? – вскипел Даррен. Сев на стул, он показал, что не собирается уходить. Не просто же так «подпитал» меня. Видимо, не терпится снова поругаться. То-то рычит. – Каждое семидневье я держал отчёт о поисках перед Его Величеством! Мало приятного, скажу тебе.
– Я сбежала, потому что слуги замыслили совершить насилие по пути в монастырь. Портала-то не было. А потом я мёрзла в осеннем лесу, одетая в одну сорочку, отбивалась от злобных людей, голодала! Пахала, как лошадь, чтобы не помереть! А ты теперь кричишь о чести, о смерти за то, что меня видели в сорочке? Знаешь что! Ты должен найти всех, кто видел меня в неподобающем виде за три года!
