Читаем без скачивания Разгром - Виктор Суворов

Отчего же потери во Второй мировой войне оказались только чуть больше, чем в Первой мировой?

Пространственный размах Второй мировой ни в какое сравнение не идёт с Первой мировой. Во Второй мировой боевые действия шли по всей Европе – от Северной Норвегии до гор Кавказа, от Южной Франции и островов Средиземного моря до стен Мурманска, Питера, Москвы и Сталинграда. А за пределами Европы – от Северной Африки до джунглей Южной Азии и диких островов Тихого океана. В зонах боевых действий оказались сотни миллионов гражданского населения. Уже только в результате этого должен был последовать резкий скачок в количестве жертв. Ведь в Первой мировой боевые действия в основном за пределы Европы не выходили, а фронты стабилизировались примерно в районах государственных границ великих империй. Гражданское население откочевало на сотню километров от линии фронта и даже не слышало артиллерийской перестрелки.

Да и средства борьбы во Второй мировой никак с Первой мировой не сравнить. Массированное использование танков и авиации должно было повлечь за собой и увеличение количества жертв.

Вторая мировая война по своему характеру резко отличалась от Первой.

В ходе Второй мировой войны возникло массовое партизанское движение, т.е. война велась не только на линии фронтов, но повсеместно. Вспомним Варшавское восстание. Ничего подобного не было в Первой мировой.

В ходе Второй мировой войны появились огромные пространства, на которых все воевали против всех: Югославия, Западная Украина, Белоруссия.

В Первой мировой войне к пленным в основном относились в соответствии с международными правилами ведения войны, а во Второй мировой их уничтожали миллионами.

Во Второй мировой войне истребление мирного населения осуществлялось индустриальными методами. Первая мировая война не знала ничего подобного Освенциму, Бухенвальду, Бабьему Яру, Райчихлагу, массовым убийствам заключённых тюрем и лагерей при отступлении Красной Армии.

Во Второй мировой войне стратегическая авиация сметала целые города вместе с их населением. Завершилась она применением ядерного оружия.

И вот вопрос: как же могло случиться, что число жертв во Второй мировой войне оказалось столь незначительным?

Перед группами американских экспертов открывались два пути.

Первый: подвергнуть сомнению официальные советские цифры, и тогда бы число жертв войны резко увеличилось.

Второй: искать объяснение столь странному результату столь жуткой войны.

Усомниться в советской версии группы экспертов даже и не помышляли. Раз есть официальная бумага из Москвы, значит, так всё оно и было…

Оставался только второй путь: подозрительно малое количество жертв как-то объяснить. Для этого потребовалось сделать теоретический вывод, который опрокидывал тысячелетний опыт всех цивилизаций: «Следовательно, исторически бессмысленно делать вывод о том, что увеличение мощи средств поражения является причиной увеличения числа жертв войны» (Д. О. Смит. Военная доктрина США. Исследования и оценки. С. 217).

Проще говоря, используем мы стратегическую авиацию для уничтожения городов или не используем, бросаем бомбы атомные или вовсе их не имеем, душим людей в газовых камерах или не душим, количество жертв от этого не зависит.

Прошло совсем немного лет, и президент США Джон Кеннеди, который теоретических обоснований групп просветлённых знатоков не читал, задал Никите Хрущёву вопрос: так сколько же у вас народу погибло – миллионов двадцать?

И получил исчерпывающий ответ: ага, двадцать.

Тут же группы экспертов, как советских, так и забугорных, сию цифру обосновали.

Назвал бы любопытный Джон 10 миллионов, то получил бы тот же ответ: ага, именно так…

И группы экспертов под это тут же подвели бы теоретическую базу. Им, экспертам, всё равно – хоть 10 миллионов, хоть 50.

А не задал бы любопытный Джон свой вопрос, то так бы группы экспертов и твердили, что увеличение мощи средств поражения на количество жертв не влияет.

5

Если хотите, более свежий пример.

Экономика Советского Союза, как известно, была полностью паразитической. Страна выкачивала нефть и гнала её за рубежи. Наш экспорт – нефть, газ и оружие для Третьей мировой войны. Колоссальными массами этого оружия переполнялись арсеналы Советской Армии и армий подневольных братских стран. Кроме того, кремлёвские вожди гнали оружие в неограниченных количествах всевозможным Индонезиям и Алжирам, Сириям и Ливиям, Анголам, Кубам и Египтам. Всё – по льготным ценам. Всё – в кредит, при ясном понимании того, что никто никогда многомиллиардных долгов возвращать не будет.

Попробуйте включить новости по любому российскому, американскому, британскому, немецкому, французскому каналам и найти выпуск, в котором не мелькнул бы автомат Калашникова. Если такое и случится, то вместо Калашникова увидите ДШК, Т-54, ПКМ или РПГ-7. Без этого новости не обходятся. Мы даже гордимся тем, что на гербах четырёх разных государств красуется «Калашников».

Наполняя и переполняя мир оружием, Советский Союз превращал планету в единое поле битвы и сам понемногу вползал в войну. Сначала в дальних провинциях, а затем повсеместно снабжение населения стали осуществлять по карточкам. Как во время войны. И на страну медленно, но неотвратимо наползал финансовый крах. Товарищ Горбачёв напечатал множество купюр достоинством в 50 рублей (в то время – огромные деньги), ими выплатил зарплату всему населению, потом объявил эти бумажки недействительными. Любой нормальный человек, видя такое, ясно понимал: дальше ехать некуда. Это конец.

Между тем некто Рональд Рейган решил слегка тряхнуть Советский Союз, испытать на прочность, взять на характер. У Рейгана была возможность повлиять на Саудовскую Аравию. Он повлиял. 13 сентября 1985 года Рейган произнёс четыре слова: будем наращивать производство нефти. Это был смертный приговор Советскому Союзу.

Производство нефти в горячих пустынях Аравии было резко увеличено. Но оно было увеличено и в США. Цена во всём мире снизилась. Все остальные страны – производители нефти несли убытки от падения цен. Возместить убытки можно было только увеличением производства. Все бросились производство увеличивать. И цены рухнули.

И вот в самом конце 1990 года был опубликован и в начале 1991 года появился в витринах американских и британских книжных магазинов образец коллективного творчества группы эрудитов: капитальный труд о перспективах развития Советского Союза. Совершила сей интеллектуальный подвиг группа незаурядных американских и британских экспертов, чей авторитет по обе стороны Атлантики непоколебим.

Про содержание не говорю. Достаточно названия: Soviet Union 2000 (St. Martins Press. New York, 1990).

Лучшие эксперты Запада, сбившись в отару, обсуждали вопрос о перспективах «перестройки» и рисовали картинки расцвета Советского Союза к 2000 году.

Надо ли было быть экспертом, чтобы понимать: цены на нефть летят, как саночки на ледяной горке, следовательно, никакого Советского Союза больше не будет…

Надо сказать, что каждый из этих экспертов в отдельности – умный, понимающий человек, интересный собеседник. Но стоит им сбиться в группу серьёзных специалистов, и они тут же меняются. Все их знания и способности мгновенно исчезают.

Жаль, что народ Америки (да и не только Америки) привык верить группам экспертов. Был даже заказан второй тираж… Но тут-то Советский Союз и хрупнул.

И одна из главных причин: кремлёвские вожди слишком уповали на коллективную мудрость партии и её ленинского Центрального Комитета. И каждый начальник, от самого низа до самого верха, опирался на коллективную мудрость групп экспертов. Проще говоря, вожди разучились мыслить самостоятельно…

6

А теперь – ближе к нашим баранам, то бишь к нашим группам экспертов.

Вот некто, скрывающий своё имя под псевдонимом Виктор Суровов, выпустил научный труд. Имя своё скрыл, но объявил состав группы экспертов, которые направляли его на путь истины. В составе группы генерал армии М. А. Гареев, генерал-полковник Ю. Горьков, генерал-майор Ю. Солнышков, академик В. Анфилов, Г. Барановский и другие ответственные товарищи.

На стр. 105 они привели данные о подавляющем численном превосходстве германской авиации над советскими ВВС. Боевых самолётов Люфтваффе на советско-германском фронте 22 июня 1941 года, оказывается, было 4 950, а в Красной Армии – только 1 540. Правда, к советской цифре в скобках добавлено: «нов. обр.».

Расскажите же мне, почему у Гитлера считают все самолёты, а у Сталина только «нов. обр.»? Откуда эта любовь к Гитлеру у всех мастей Гареевых и Барановских?

Известно ли группам мудрейших экспертов, что и у Гитлера тоже не все самолёты были «нов. обр.»? Известно ли им про существование германского бомбардировщика Hs-123? Известно ли им, что максимальная скорость этого самолёта была 345 км/ч, а бомбовая нагрузка 200 кг? Известно ли им, что по бортам фюзеляжа этого чуда техники висели кавалерийские стремена?