Гейл поежилась, поглубже засунула руки в карманы полушубка и посмотрела вниз.
Так и есть. Вереница самых сильных и нетерпеливых искателей счастья уже карабкалась по склону холма. Пароход перестал гудеть, он лишь обиженно поскрипывал, принимая на борт новых пассажиров. Покидавшие эту землю вздыхали с не меньшим облегчением, чем те, что только что на нее ступили. Гейл еще раз окинула взором приезжих. Их было человек сорок или немного больше, в основном мужчины, почти все одинаково, по-дорожному одетые, с грубыми, как казалось ей, лицами, с одинаковой поклажей. Двое прошли мимо Гейл, потом внезапно остановились, переглянулись и направились к ней. Спросили дорогу в поселок. Гейл, не утруждая себя подробным ответом, небрежно махнула рукой вниз и, с досадой отвернувшись, отошла в сторону. Она постояла еще немного, замерзла окончательно и лишь потом зашагала к поселку. Она никого не встречала и не ждала.
До поселка было четверть часа быстрого хода, и вскоре Гейл уже открывала дверь своей комнаты.
Она вошла в помещение и остановилась, вдыхая застоявшийся сырой воздух. Камин зиял холодной пустотой; Гейл нехотя наломала щепок и принялась его растапливать. Сломала спичку, чертыхнулась, взяла стоящую под кроватью бутылку, плеснула из нее, подожгла и села на выщербленный пол наблюдать, как разгорается в глубине камина яркое успокаивающее пламя.
Комната медленно наполнялась теплом. Дом был двухэтажный, старый, уже начавший гнить, довольно некрасивый, а впрочем, вполне сносный, во всяком случае для населявших его людей. Чинить дом было некому, и в некоторых комнатах второго этажа протекал потолок, дуло в щели окон, но это мало кого волновало: золотоискатели целыми днями пропадали на прииске, а хозяйка, одинокая вдова, не имела ни сил, ни средств для благоустройства своей обители. Гейл жила здесь почти год и за это время сменила не один десяток соседей. Иные счастливчики переезжали на лучшее место, многие убирались прочь, задолжав за квартиру, другие просто скитались, нигде не живя подолгу! Гейл воспринимала это равнодушно, столь мелкие перемены ее не интересовали.
Она стащила с себя полушубок, скинула заляпанные грязью сапоги, влезла на кровать и растянулась, положив руки под голову. Гейл была одна. Она жила в таком месте, где каждого интересуют только его собственные проблемы, где редко поселяются надолго, где всем ясно одно: если ты приехал на прииск, значит, тебе нужно золото, и раз оно тебе нужно, ты его добываешь, а как — это твое дело… Иногда в сумерки ее посещал мужчина, всегда один и тот же или нет — никто не знал.
Она закрыла глаза. Снизу доносились людские голоса, во дворе лаяла чья-то собака: хозяйка принимала новых постояльцев.
Пламя в камине ровно гудело, изредка вспыхивая золотыми искрами. Гейл повернулась к стене; звуки постепенно отдалялись, стихали — заснула.
В тот же час в большой полупустой салун на окраине поселка вошли двое и, подозрительно оглянувшись, остановились у стойки.
— Холодно сегодня. Ветер ледяной, — пожаловался один из вошедших, зубами стягивая перчатки. Потом порылся в карманах; вынув плотно набитый мешочек, обратился к хозяину:— Налей-ка нам чего-нибудь, Джим. — И повернулся к приятелю: — Слышал, Дэвид, прибыла новая партия золотоискателей!
— Ну и что? — угрюмо спросил тот, разглядывая поставленный перед ним бокал. — Лучше ковыряться в грязи, чем торчать тут и ждать чего-то. Я уже спустил свою последнюю долю…
— А кстати, Джим, сегодня будет большая игра? — улыбнулся первый.
— Будет, — хозяин, со стуком ставя на край стойки новые бутылки. — Будет. Приходи, Генри. И ты приходи, Дэвид.
Дэвид в ответ что-то невнятно пробурчал.
— Ох, и неделька выдалась! — продолжал тот, кого назвали Генри. — За пять вечеров я проиграл столько золотого песка, сколько не проигрывал раньше за месяц! Не везет, хоть убей! Пойдем ближе к огню, Дэвид.
Они отошли от стойки и сели за столик в полутемном углу.
— Брось! — небрежно кинул приятелю Генри. — Скука не продлится долго. Через пару дней отправят очередной дилижанс, и будет тебе работа.
— Ты точно знаешь?
— А когда я ошибался?
— Кинрой уже знает? Генри нахмурился.
— Нет еще.
— Ты все злишься на него? — спросил Дэвид; несмотря на свою угрюмость в начале разговора, он казался добродушнее приятеля — в характере того таилась прикрытая хитростью злоба.
— А, не спрашивай! Чтоб ему провалиться!..
— Перестань, не надо, — сказал Дэвид, не с угрозой, а скорее примирительно, — иначе добром не кончишь.
Они посидели еще с полчаса, все так же вполголоса переговариваясь, после тихо вышли, вскочили верхом на лошадей — и исчезли во тьме.
Гейл проснулась. Неожиданно выглянувшее солнце — первый привет далекой еще весны — освещало комнату. Гейл села, потерла руками лицо, тряхнула нечесаной гривой волос и, лениво, по-кошачьи прогибаясь, слезла на пол.
Произвела в комнате некое подобие уборки, иначе говоря, рассовала по углам разбросанные в беспорядке вещи, затем вытащила из-под подушки пачку денег и вышла в коридор. Здесь было тихо, новые жильцы или еще спали, или уже ушли; впрочем, Гейл не потрудилась взглянуть на часы.
Она прошла по коридору до шаткой деревянной лестницы, лишь кое-где сохранившей остатки перил, и спустилась вниз, в просторную комнату, служившую чем-то вроде гостиной в былые, лучшие времена.
Внизу она встретила хозяйку. Хозяйка, миссис Бингс, была бездетной вдовой: муж ее погиб несколько лет назад, незадолго до этого построив дом, доходами с которого и жила теперь она. Прииск сделался последним пристанищем немолодой уже женщины, его обитатели — последними спутниками ее жизни. Миссис Бингс недорого брала за комнаты, а многие неудачники жили у нее в долг; она сама была небогата, но знала: людям здесь приходится тяжело. По хозяйству ей помогала шестнадцатилетняя девушка — служанка Элси.
— Как дела, миссис Бингс? — спросила Гейл, задерживаясь на ступеньке. — Что, много новых постояльцев?
— Да человек пятнадцать будет.
— О! Недурно! Кстати, вот плата за месяц вперед. — Она вручила хозяйке деньги.
— Я думала, мы расстаемся, — заметила хозяйка, принимая пачку. — Помнится, ты говорила, что уезжаешь…
Гейл рассмеялась злым резким смехом, откинув голову.
— Я так часто говорю об этом, миссис Бингс, а вы все верите! Я сама себе уже не верю…— и добавила полузадумчиво, точно прислушиваясь к чему-то внутри себя: — Будь моя воля, давно бы уже уехала…
Хозяйка считала деньги.
— Как жильцы? — поинтересовалась Гейл уже совсем спокойно.
Миссис Бингс пожала плечами.
