В памяти Кадфаэля события того утра вырисовывались четко, во всех деталях, но не проливали никакого света на то, что произошло там накануне ночью.
Повернувшись спиной к обрыву, он воротился обратно через мост и, сам не зная хорошенько зачем, обогнув мельницу, подошел по отлогому берегу к широкой двери, через которую вносили на мельницу зерно. Она запиралась снаружи, но толстый брус, как смутно различил Кадфаэль по отсветам выцветшей древесины, не был заложен на скобу. На более высоком уровне мельницы находилась небольшая дверь, выходившая в сторону калитки в монастырской стене. Эта дверь имела запор изнутри. Но зачем было снимать тяжелый брус со скобы, если не затем, чтобы войти?
Кадфаэль нажал рукой на притворенную, но не запертую дверь, открыл ее на ширину ладони и стал прислушиваться, приложив ухо в щели. Внутри царила тишина. Он приотворил дверь пошире, тихонько проскользнул через порог и закрыл за собой дверь. В ноздри ударил щекочущий теплый запах муки и зерна. У Кадфаэля было чутье не хуже, чем у собаки или лисицы, и он решил довериться в темноте своему носу. Принюхавшись, он обнаружил еще один запах, едва различимый, но очень знакомый. В своем сарайчике он не замечал этого давно ставшего привычным запаха, но, почуяв его в другом месте, мгновенно насторожился, как насторожился бы, заметив тут принадлежавшую ему любимую вещь, которой нечего делать в таком месте. Проведя несколько дней в его сарайчике, насквозь пропитанном ароматами сушеных трав, невозможно было не унести этот запах в складках своей одежды. Кадфаэль замер, прислонившись спиной к закрытой двери, и стал ждать. Еле слышный шорох достиг его слуха, словно кто-то осторожно переступал с ноги на ногу на пыльном полу, засыпанном трухой и половой, которая непременно зашуршит даже при самом осторожном движении. Звук шел от потолка, кто-то ходил наверху. Значит, люк в потолке открыт и кто-то затаился там, приноравливаясь, как бы половчее спрыгнуть. Кадфаэль подвинулся ближе к тому месту, откуда послышался шорох. В следующий миг у него за спиной что-то тяжело ухнуло вниз и чья-то рука схватил его за глотку, в то время как другая обвила его туловище, но воздуха ему хватало.
- Неплохо сработано! - сказал он с одобрением.- Однако чутье у тебя, сынок, никудышное. А что такое четыре чувства без пятого!
- Никудышное, говоришь? - раздался над его ухом голос Ниниана.- Ты просочился в дверь, словно ветерок сквозь ставни, а я сидел наверху, весь пропитавшийся запахом твоего масла, которое мне пришлось бросить без присмотра. Надеюсь, оно не пострадало.
Крепкие молодые руки порывисто обняли Кадфаэля, потом ласково отодвинули так, будто их обладатель хотел его хорошенько рассмотреть, хотя кругом стояла тьма, в которой ничего нельзя было разглядеть, кроме смутной тени.
- Я тебя напугал, но ты этого заслуживаешь. Знал бы ты, какого страху я натерпелся, когда ты приоткрыл дверь,- сказал Ниниан с упреком.
- Мне тоже стало не по себе, когда я обнаружил, что брус отодвинут. Разве можно так рисковать! Ради бога и ради Санан, скажи, что ты здесь делаешь?
- С таким же успехом я мог бы задать тот же вопрос,- ответил Ниниан.- И получил бы тот же самый ответ. Я забрался сюда, чтобы взглянуть, не найдется ли еще чего-нибудь, хотя столько дней спустя... я и сам не знаю, почему я решил искать. Однако никто из нас не будет знать покоя, пока мы не выясним, в чем тут дело, не так ли? Я-то про себя знаю, что и пальцем не трогал этого человека, да что толку от этого знания, когда все обвиняют меня! Не хочу уезжать отсюда, пока не будет доказано, что я не убийца. И если бы речь шла только обо мне. Ведь есть еще и Диота. Раз меня не могут поймать, то недолго ждать, когда примутся за нее и схватят - если не за убийство, так за пособничество и укрывательство преступника!
- Если ты полагаешь, что Хью Берингар имеет что-то против госпожи Хэммет и позволит свалить вину на нее, то выбрось это из головы, - твердо сказал Кадфаэль. - Ну а раз уж мы встретились тут, то можем не хуже, чем в любом другом месте, устроиться где потеплее и прямо сейчас все обсудить, поделившись друг с другом, кто чем может. Две головы всяко лучше одной. Наверное, где-нибудь тут свалены мешки - все же лучше, чем ничего!
Очевидно, Ниниан обретался здесь уже довольно долго и разобрался, что где находится. Он взял Кадфаэля под руку и уверенно провел его в угол, где возле стены лежала кипа пустых мешков. Они уселись на них плечом к плечу, чтобы меньше мерзнуть, и Ниниан накинул им обоим на плечи толстый плащ, которого Кадфаэль определенно не видел раньше среди пожитков Бенета.
- Ну вот,- бодро начал Кадфаэль.- Сперва я должен тебе сказать, что нынче утром разговаривал с Санан и знаю о ваших планах. Возможно, ты уже слышал об этом от нее. Вы оба мне доверяете, но как-то наполовину. Если рассчитываете на мою помощь в этом злосчастном деле, которое удерживает вас тут, то лучше бы вам довериться мне полностью. Я отнюдь не считаю тебя виновным в смерти священника, и у меня нет никаких причин чинить вам помехи. Но я думаю, что о событиях той ночи тебе известно больше, чем ты говоришь. Расскажи остальное и посвяти меня в истинные обстоятельства! Ведь ты побывал тогда на мельнице ?
Ниниан глубоко вздохнул всей грудью, его выдох обдал жаром щеку Кадфаэля.
- Побывал. Я не мог иначе, Жиффар не ответил на мое письмо и передал только, что получил и понял смысл моего послания. Мне неоткуда было узнать, придет он или нет. Я пришел сюда загодя, чтобы осмотреться и найти укромный уголок, откуда можно будет незаметно понаблюдать за тем, что будет происходить. Я стоял возле приоткрытой калитки в стене монастыря, откуда видно идущих к мельнице. Я так и отпрыгнул и едва успел шмыгнуть за угол лазарета, когда через калитку вошел мельник, направляясь в церковь, но после я был там один и спокойно наблюдал за тропинкой.
- И увидел Эйлиота?
- Он ворвался ураганом, словно гнев божий! Несмотря на темноту, его невозможно было не узнать: ни у кого нет такой походки. У него не имелось причины появляться здесь среди ночи, кроме одной: он что-то пронюхал про меня и замышлял какую-нибудь пакость. Он расхаживал взад и вперед по тропе и вокруг мельницы, и вдоль берега и топотал, словно разъяренный кот, бьющий хвостом. А я смотрю на это и думаю, как бы мне не втянуть с собой в болото другого человека! Надо скорее что-нибудь сделать, чтобы хоть его выручить и не утопить вместе с собой.
- И что же ты сделал?
- Было еще рано. Не мог же я дожидаться, когда Жиффар, ничего не подозревая, явится на свидание! Я не знал, придет ли он вообще, но ведь мог и прийти, так что я не мог рисковать. Я припустил бегом через монастырский двор, выскочил из ворот и засел в кустах возле моста. Если он придет, то, выйдя из города, непременно должен пройти мимо этого места. Я ведь даже не знал, как он выглядит! Мне просто назвали его имя и сказали, что он сторонник императрицы. Но я подумал, что, наверное, мало кто будет выходить из города в этот час, и решил, что остановлю всякого человека, подходящего по возрасту и одежде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
